Не злите ведьму. Новая сказка

– Сейчас иду, – пообещала мужу и снова обратила свой взор на склизкого квартиранта. – А с тобой мы позже договорим, если, конечно, у тебя не хватит совести убраться отсюда добровольно.

Да, я пообещала, что выгонять его не буду, но речь шла о колдовских способах изгнания. Нам в подвале такие жильцы не нужны. Степан несчастный, его жалко, да, но не открывать же из‑за этого приют для нежити.

А в гостиной меня ждал очередной сюрприз – в мягком кресле с удобством расположился не Сергей, как я предполагала, а совершенно другой человек. Вовка. Мой старший брат.

– Привет, сестрёнка! – одарил он меня лучезарной улыбкой и вскочил даже, чтобы обнять.

– Привет, братик, – сдавленно отозвалась я, поскольку братские объятия оказались уж очень сильными. – Ты меня сейчас задушишь.

– Прости, я просто очень рад тебя видеть, – извинился он, придавил меня ещё раз и только после этого отпустил.

Ага, рад он. С чего бы это, интересно? За последние десять лет мы ни разу даже не созвонились, поскольку моё поступление в институт родственники сочли бегством от семейных обязанностей. И позже даже мама по телефону разговаривала со мной так, будто я её чем‑то смертельно обидела. А с братом и я общаться не хотела, и он особого желания обмениваться любезностями не проявлял.

Вовка – любимый маменькин сынок, у которого всегда какие‑то проблемы, и которому все что‑то должны. Ему почти восемь лет было, когда я родилась. Сам факт моего появления на свет стал для Вовочки сокрушительным ударом – теперь ведь родительскую любовь с какой‑то малявкой делить придётся. Он всегда меня обижал. Возможно, именно он повлиял на отношение ко мне родителей – его любили, а я была изгоем. Ну или этому моя врождённая душевная пустота поспособствовала, не знаю. Так или иначе, но мы с братом друг друга не то что недолюбливали – фактически ненавидели. А когда в родительской квартире ещё и его жена поселилась, моя жизнь стала абсолютно невыносимой. Я потому и уехала после школы учиться в другой город – хотела вырваться из душных объятий семьи, в которой меня не столько любили, сколько нещадно эксплуатировали. Тогда‑то я и видела брата в последний раз.

Вовка сильно изменился. Сколько ему уже стукнуло? Тридцать шесть? Вроде молодой ещё, а на лице уже морщинки появляться начали. И мешки под глазами – либо пьёт, либо болеет. А взгляд как был приценивающимся и хитрым, таким и остался.

– Ты как меня нашёл? – спросила я, стараясь держаться от братика на безопасном расстоянии на случай, если ему опять вздумается обниматься.

– Добрые люди помогли, – беззаботно пожал он плечами в ответ, плюхнувшись обратно в кресло. – Ты же вроде как утонула. Без вести пропавшей тебя с нарушением сроков признали, а я нашёл человечка, который мог бы это оспорить и добиться, чтобы ты официально считалась умершей, а не потеряшкой. Бардак там в вашем Мухино, конечно… Но зато я узнал, что нифига ты не утонула.

– И неожиданно воспылал ко мне братской любовью, – подытожила я. – Этот адрес только два человека знают. Не хочу думать о них плохо, поэтому скажи прямо, кто тебе его дал.

– Карпунин, – ответил за Вовку Власов.

Я и не заметила даже, что он пришёл в гостиную и слушает наш разговор – настолько была ошарашена визитом братца.

– Который из Карпуниных? – повернулась к мужу, чтобы видеть его глаза, когда услышу ответ.

Власов и Мирон – бизнес‑партнёры. Олега Карпунина Толя побаивался, а Мирона уважал, но не так давно это уважение по объективным причинам приказало долго жить. Все совместные дела по бизнесу тоже уже должны были быть прекращены, хотя это и обещало немалые убытки. Насколько мне было известно, Власов намеревался продать свою фирму Мирону целиком, а в Тамбове открыть новую. Информация о нашем новом месте жительства могла как‑то просочиться через это направление. Или Женька проболталась. Ну или…

– Олег продолжает за нами следить, – подтвердил мои опасения Толя. – Мне Мирон сказал. Я не хотел тебя огорчать, прости.

– То есть наш адрес ни для кого секретом не является, и покоя можно не ждать, да? – расстроилась я.

Что ни новость – всё камень на душу. Любвеобильная певичка из Дома Культуры, пауки, болотный дух в подвале, явление братца с непонятными намерениями, а теперь ещё и возвращение в нашу жизнь Карпуниных – ну почему опять всё одно к одному? Когда же уже можно будет вздохнуть свободно?

– Вы оба такие забавные, – осклабился Вовка. – Люди, которые хотят спрятаться, имущество и бизнес обычно на подставных лиц оформляют. В ЗАГСах и поликлиниках не отсвечивают, а прописку делают на левые адреса.

– А у нас нет причин прятаться, – напрягся Власов, почувствовав в голосе моего брата насмешку.

– Тогда чего у Эльки такой вид, будто на неё только что свору собак натравили? – с усмешкой поинтересовался Володя. – Да вы не парьтесь, родственнички, я не проблемы создавать приехал. На поклон, можно сказать.

– И что тебе от меня опять нужно? – раздраженно спросила я.

– Понимаешь, тут такое дело… – начал он, но в этот момент в детской заплакал Владик, и окончание фразы я не услышала.

Пока меняла сыну мокрые ползунки на сухие, Власов с Вовкой успели немного поссориться – мне об этом Нефёд доложил. Толе не понравилось наглое поведение гостя, он попросил Володю вести себя корректнее и не борзеть, а тот заявил, что сам знает, как с сестрой разговаривать. И добавил, что я замуж за старого пердуна вышла только ради денег. Власов оскорбился. Выгнать наглеца не выгнал, хотя очень хотел, но предупредил, что это первый и последний визит моего родственника в наш дом.

Я бы тоже с удовольствием избавилась от незваного гостя как можно быстрее – он ведь хуже Карпуниных. У Вовки феноменальная способность превращать мою жизнь в одну сплошную проблему. Не отстанет же, пока своего не добьётся. От болотного духа в подвале проще избавиться, чем от него. А если заговорил о деньгах, значит, поэтому и припёрся.

Выйти в гостиную с ребёнком я не рискнула. Позвала Толю, чтобы предотвратить надвигающийся скандал, и попросила поразвлекать сына, пока я буду выяснять, какая причина привела Владимира Алексеевича Климова в наше уже не убежище.

– В следующий раз я его с крыльца вниз головой спущу, – пообещал мне Власов, но просьбе не вмешиваться всё‑таки внял.

А причина визита Вовки оказалась банальнейшей. Мать с отцом развелись два года назад. У мамы появился ухажёр – женщина она видная, квартира у неё трёхкомнатная… Со слов моего брата, мать на старости лет умом тронулась. Ей за полтинник уже, а на уме любовь какая‑то. Замуж за хахаля этого собралась, а он не на неё, а на квартиру глаз положил. Своё‑то жильё у этого коварного типа было, но он его продал, чтобы с долгами рассчитаться. Поселился у доверчивой женщины, детей и внуков её всячески притесняет и выселить пытается. Подбивает мать на размен жилья, чтобы отдельно жить. Трёхкомнатную квартиру без доплаты можно только на две однокомнатных обменять, а у Вовочки две дочки – старшая в этом году в первый класс пойдёт, а младшей четыре годика всего.

– Мы вчетвером в однушке сдохнем, – пожаловался мне брат. – Там же развернуться негде будет. У матери для девчонок хотя бы отдельная комната была. Я на этого урода заяву написал, что он извращенец и к моим дочкам пристаёт.

– А он реально извращенец? – без особого интереса спросила я.

– А нормальный человек будет детей жилья лишать? – ответил Вовка вопросом на вопрос.