Небесный странник

И начал Кан рассказывать, как они вместе с Ройдом пускали на воздух оружейные и амбары врага, устраивали поджоги и прочие диверсии. Как однажды они, наткнувшись на вражескую патрульную группу, участвовали в перестрелке. Как делали подкопы под вражеские замки перед штурмом, и всё это разбавлял шутками, баснями и сатирой. Кан предложил нам побольше рассказать друг о друге, возможно, о чём‑то заветном и тайном, чтобы сплотить.

– Вы уже знаете, я родился в провинции Байсар, это на юго‑западе Масканара, – начал Вейн, – мой отец и мать были бедными земледельцами. После прихода республики помещики обложили наши земли тройным налогом, жить стало просто невыносимо, к тому же была эпоха огненных эксеманов. Земля не давала плодов, а война с Красным патрулём легла дополнительным тяжким бременем на всех трудяг. Многие отдавали себя в рабство, чтобы не умереть с голоду. Мою семью ждала такая же участь. Долг семьи был выплачен мною по моей воле. Я стал личным слугой сиара Фэна Дарта, но жить легче не стало. Надо мной постоянно издевались, били за малейшую провинность, лишали еды, – Вейн со злобой нахмурился, – и вскоре я сбежал. Сбежал навсегда, ненавидя судьбу и новую власть. А как я оказался здесь – вы знаете.

– Мой отец был уважаемым врачом в своём городе, – продолжил Сай Шемпер, – Он был настоящем лекарем, а не шарлатаном, как многие. Его за это не любили и часто клеветали. Моя мама работала портнихой, шила одежду для крестьян и ремесленников. Мы жили к югу от Элемара, и война дошла до нас позднее, во время первого Отступления. Республиканцы забрали отца к себе, врачи везде нужны. Но больше я о нём не слышал. Нас с матерью отправили в тыл, работать на плантациях, для нужд армии. Вскоре меня заметили вояки и тоже забрали на фронт. Там я был ранен в первом же бою и попал в плен к красным. После долгих раздумий я принял решение не возвращаться обратно, и остался сначала в Элемаре, потом меня перевели сюда, на дальние рубежи.

– А ты, Дерек? Что можешь о себе рассказать? – спросил Кан.

– Я родился, здесь, в Варсануане, – ответил Дерек робко, – мои родители пережили крейнконцер, отец участвовал в Райконской мясорубке. Он всегда говорил, что наша сила – в единстве народа. И я думаю, он был прав. Поэтому, имея глубокое уважение к мнению отца, я воюю на стороне красных. Простите за скупость, мне больше нечего добавить.

– Скажи, Рэй, а ты вспомнил что‑нибудь из прошлого? – поинтересовался Вейн, и все как назло уставились на меня. Чтобы не вызывать подозрений, я произнёс:

– Да, на днях кое‑что всплыло в моей памяти… – все ещё дружнее притаились, только свистящий ветер и топот копыт нарушали царящее безмолвие – Я помню мать, у неё были глаза цвета сапфира, очень редкие. Но сам я пошёл в отца, он тоже был темноволосый и кареглазый… Я помню, как она погибла на моих руках. Её ранили без шансов на спасение. Я очень долго плакал, больше, чем когда‑либо в жизни. Это был человек, который меня любил и понимал больше остальных. Ей я мог доверить самое дорогое. И война, проклятая война… она лишила меня её. Мы с отцом остались одни, а дальше всё пошло своим чередом, приведя меня к звёздам…

Тут я понял, что взболтнул лишнего.

– Каким звёздам? – спросил Кан.

– Это образное выражение, – выкрутился я, – означает желание достигнуть своей мечты.

Несмотря на всю сказанную несуразицу, этот ответ, казалось, всех удовлетворил.

– И что дальше? – спросил Кан настороженно.

– И всё, дальше вы, а потом Эскон.

– О какой войне ты говоришь, Рэй?

– Я не знаю, просто помню отрывки, и больше ничего.

– Его мать террианка, – сказал Сай, – у них глаза синие. Речь скорее всего идёт о Великой войне.

– А отец – марконарий, – предположил Вейн.

– Только как ты оказался в том странном костюме? – спросил Кан.

– Каком костюме? – поинтересовался Вейн, и все следом за ним.

– Я не знаю, – ответил я сокрушённо, – если бы я знал, то точно сказал бы вам.

Кан решил перевести тему:

– Ладно, пусть это пока останется загадкой. Ты ещё не передумал насчёт своего принципа?

– Я не убиваю людей… – сказал я в сотый раз.

– Но ты же стрелок.

– Меня это не волнует.

– Даже если от этого будут зависеть наши жизни? – вкрадчиво спросил Кан.

– Если будет угроза для вас, может быть, и выстрелю. В руки или ноги.

– Ничего, привыкнешь, – сказал Кан, – все привыкают. У нас ещё столько миссий впереди. Из тебя выйдет отличный боец, Рэй. Поверь моему слову.

Ах, Кан, наивный малый, – подумал я, – ведь ты ещё не знаешь всего, что происходит. И меня ты тоже не знаешь, хотя тешишь себя мнимыми надеждами, что сможешь предугадать мои планы.

Дерт обогнул последнюю заставу и свернул в лес. Мы двигались по узкой грунтовой дороге. На обочинах, периодически заслоняя обзор, торчали высокие кусты. Дерт сбавил темп, виртуозно обходя деревья на извилистых поворотах. Сантар уже давно зашёл за горизонт, провожаемый багровой зарёй. Мрачные нечёткие тени плыли по земле, а в воздухе запахло травянистой влагой и мхом, как после дождя. Дерт вывел повозку к склону обрыва, за которым протекала мелководная, быстрая река, усеянная камнями, валунами и корягами.

– Долго ещё ехать? – осведомился Вейн.

– Скоро будем на месте, – ответил Кан, одномоментно перекусывая, – эту дорогу не знает ни один вражеский солдат. Это лучший способ обогнуть заставы республиканцев и при этом выйти к их тропам.

– А как мы поведём обратно повозку? Не через заставы же, – сказал Дерек.

Кан раздражённо спросил:

– Лем, ты каким местом слушал, когда я инструктировал? Я же говорил – есть множество других тайных троп через границу. Не переживай, повозку поведу я. Я эти места знаю лучше, тем ты родинки на своём теле.

– Нехорошее у меня предчувствие, – промолвил я, глядя на реку из‑под проёма тента.

– Оно никогда не бывает хорошим, – заметил Кан, – и это правильно. Надо ко всему быть готовым.

– Скажи, Кан, ты веришь в победу Красного патруля?

– Странный вопрос, Рэй, тебе не кажется? Конечно, верю, все ради этого борются.

– Посуди сам, – сказал я, – Масканар периодически получает помощь с севера, переодетые в синих террианцы участвуют в боях против патруля. Добровольцев нынче не сыскать, в командовании одни и те же лица. Терриан наращивает мощь, а в Толимане мятежи, помощь доходит плохо. С каждым годом число солдат патруля сокращается…

– Прекрати, – перебил Кан, – ты ничего не понимаешь. Ланпар сейчас восстаёт, у них освободительная война…

– И их раздавят… – сказал я с глубокой грустью – Им не выстоять против Терриана. Мы с Лоноком это обсуждали. Некоторые вещи нужно оценивать трезво, Кан. Ланпар задержит террианцев максимум на месяц. А потом террианцы сунутся сюда официально. И тогда патрулю конец.

– Но на нашей стороне Толиман, – гордо сказал Кан, – и Эксмания присоединится, если очень хорошо попросить.