Небесный странник

Первый файл, подвергшийся аутодешифровке в точное время, совпадающее с именем файла, содержал информацию о необходимости исследования радиационного фона планеты. Остальные 6 файлов оказались написанными на неизвестном земному программированию языке, поэтому к программистам подключили группу криптоаналитиков под руководством Йохана Виртанена.

Андрей чрезвычайно заинтересовался фигурой Климова и в течение недели изучал архивные данные института, в котором тот работал. В прошлом, как утверждается, Климов окончил Первый государственный медицинский университет имени Сеченова в Москве, затем два года стажировался за границей. После начала гражданской войны он работал анестезиологом‑реаниматологом в военном госпитале в Подмосковье. Затем подал заявку на работу в Международный стратегический центр научного сотрудничества. Был принят, и впоследствии вступил в ряды сотрудников отдела ксенопсихологии, к тому времени малой и почти бесполезной кучке специалистов.

Через полгода после работы в институте Климов выдвинул «Теорию ксенопсихологических перспектив», ставшую впоследствии альфой и омегой современной ксенопсихологии. В своей книге Климов составил классификацию типов и особенностей внеземного разума, соответственно этому предполагались особые формы стратегий при контакте. Каждый ксенопсихолог при первичном контакте должен был определить психотип или ксенотип разума, с которым он столкнулся, а в дальнейшем в процессе диалога уточнить порядок.

Человек принадлежал к ксенотипу «омега» – особи с индивидуальным мышлением и бесконечно рандомной вариабельностью гено и фенотипов. Гуманоид третьего порядка проявлял себя синергизмом разума и чувств, склонностью к ошибкам, алогичным поведенческим формам и субъективному восприятию мира.

За свою работу Климов был назначен главой отдела и впоследствии принял участие в экспедиции «Терра‑Нова‑2». При нём отдел ксенопсихологии института ксенологии пережил качественный скачок в развитии. Иванову показался странным один из биографических аспектов прошлого Климова – ни один из предполагаемых родственников Ильи Григорьевича не числился живым.

Ещё Иванов вспомнил, как вместе с группой физиков под руководством Аркадия Конева они проводили исследование радиационного фона планеты. Вот она – небольшая лаборатория радиофизических исследований, в центре широкий голографический демонстратор.

– Мы провели анализ радиационного фона материковой части планеты, – подчёркнул Конев, – и, как оказалось, в двух точках радиоактивность отличалась от естественной. Вернее, правильно сказать по‑другому, – поправил он себя, – показатель радиоактивности в этих местах превышал все допустимые нормы в десятки тысяч раз. На Земле такое наблюдалось только после Чернобыльской катастрофы в саркофаге станции.

Конев внимательно осмотрелся и вопрошающим тоном кликнул парню в углу: «Эй, Джим, выдай‑ка нам голографию фона»

– Хорошо, Аркадий Павлович, сейчас будет, – отозвался сотрудник.

И снова демонстратор, знакомая универсальная модель, жёлтоватые загнутые полосы вдоль магнитного поля планеты. Невзрачная, неокрашенная модель суши и океанов за исключением двух красных точек – одна на Пангее, другая – в Малой Америке.

– Что бы это значило? – осведомился Андрей.

– Андрей Васильевич, – начал Аркадий, сделав удивлённый взгляд, – понимаете, скорее всего, там ядерные отходы, притом в очень большом количестве. В природе не бывает подобных аномалий, по крайней мере, на Земле. Это техногенный фактор.

– Вы пробовали делать снимки аномальных мест? – спросил Андрей.

– Да, мы сделали запрос в отдел спутниковых наблюдений, и обнаружилась очень интересная закономерность.

Вскоре они оказались в нужном подразделении. На широком мониторе высветились несколько чётких снимков со сферическими и квадратными структурами посреди лесных массивов. Иванов поближе подошёл к монитору, поправил очки, слегка согнулся в поясе и спросил, указывая пальцем:

– Что это за объекты, как вы думаете, Аркадий?

– Я думаю, это станции, – предположил Конев, – атомные станции. Здравый смысл подсказывает мне, что жители этой планеты владеют технологией контролируемого распада ядра атома, иначе просто быть не может.

Иванов скептически улыбнулся, затем нахмурил брови, молча сделал пару шагов по пластиковой плитке и начал рассуждать:

– У них есть атомные станции, они способны сбивать наши спутники, но у них средневековые города и крепостные стены, вам не кажется это странным?

– Нет, не кажется, – возразил Аркадий, – этой планетой кто‑то управляет. И этот кто‑то более могущественен, чем большинство местного населения. И этот кто‑то будет бороться за то, чтобы сохранить своё господство. Мы здесь чужаки, Андрей Васильевич, – виновато сказал Аркадий, опустив глаза – и вы… должны это понимать.

– Мы не собираемся сражаться… – резко парировал Иванов – Мы будем искать компромисса. Здешние обитатели – люди, а значит, с ними можно договориться

Аркадий несколько секунд промолчал, затем прислонился к стеллажу, скрестив руки.

– На мой взгляд, самый фундаментальный вопрос даже не в том, как к нам относится местная цивилизация и кто ей управляет, а в том, как люди вообще попали сюда. Эволюционная ветвь не могла сложиться столь схожим образом на разных по существу планетах. Хотя я физик, а не биолог, но могу смело это утверждать. Поверьте, Андрей Васильевич, люди обитают здесь не случайно… Вероятно, местная раса – это чей‑то глобальный эксперимент. Тайна, которую мы пока не в силах понять.

– Наш мир с такой же вероятностью может быть глобальным экспериментом, Аркадий, – парировал Андрей – Вы, верно, забываете о том, что наука долгое время боролась за право отвергнуть тезис геоцентризма. Мы порою считаем себя исходным пунктом Вселенной, забывая о том, что законы мира везде одинаковы. Просто нам повезло оказаться на этой планете раньше, чем местным гуманоидам – на нашей. Если бы нас застали люди‑пришельцы во времена средневековья – они сочли бы нас чьим‑то тайным экспериментом.

Конев внимательно выслушал Иванова, затем вкрадчиво добавил:

– В любом случае, Климов каким‑то образом знал или подозревал о том, что здесь происходит. Иначе он не стал бы сбегать и оставлять тайные послания на чужих компьютерах.

– Климов – это отдельная тема, Аркадий, которую я пока не хочу касаться. До свидания. Надеюсь, мы найдём ответы на все вопросы, – попрощался Андрей.

Через несколько дней Иванов посетил группу криптоаналитиков, работающих над дешифровкой файлов Климова.

Йохан Виртанен был грузный пожилой мужчина в очках и стандартной униформе с бейджиком. Его широкий лоб обрывался плеядой седых волос и неровной лысиной, движения казались флегматичными и неестественно скованными.

Он почтительно встал и поприветствовал главу экспедиции. Иванову ещё не приходилось на своём пути сталкиваться с криптоаналитиками. Они участвовали в межзвёздной экспедиции в расчёте на долгосрочную перспективу – если придётся иметь дело с неизвестного рода информацией, связанной с цивилизацией Церроры.