Небесный странник
– Рэй, мне кажется, нам лучше не стоит лезть в это дело… – неуверенно сказал Кан, – опасная это затея. По крайней мере, не сейчас. Нужно вернуться на Эскон.
– Надо попробовать открыть тот ящик, первый, – сказал Андрей с энтузиазмом, словно не расслышал, – Думаю, там может быть что‑то полезное.
Андрей подошёл к Кану.
– Ну что, мы идём?
– Может не стоит? – в голосе Кана чувствовалась робость.
Андрей негодующе проговорил, жестикулируя:
– Знаешь, Кан, я долго тебе подчинялся. И, если честно, ничего хорошего из этого не вышло. Я мог бы сбежать и раньше, но ради тебя и твоей репутации не стал этого делать. Ты сам увидел, к чему всё привело. Меня уже ничем не испугаешь.
В глазах его промелькнул огонь. Не выдержав упорства землянина, Кан поддался. Он понял, что Анда Рэя теперь уже ничто не остановит.
– Ладно, думаю, ты прав. Но учти – я предупреждал, – сказал он.
– Рад, что ты меня понял, – ответил Андрей.
Максимов медленно засунул ключ в скважину некогда обнаруженного ящика, задержав дыхание. Он почти забыл о сне, хотя и с большим трудом. Всё его внимание было устремлено на эту странную тумбу, фаршированную металлом. Едва ключ сделал оборот, замок поддался, и дверь ящика с лёгкостью открылась. Слой металла был весьма внушительным. Внутри лежала стопа бумаг. Разобрав бумаги, Андрей понял, что перед ним карта с какими‑то пометками и две небольшие книжечки, со склеенными краями листов.
– Бери карту, а я постараюсь разобраться в книгах, – сказал Андрей.
– Нет, лучше ты бери карту, – возразил Кан, – учи местность. Ты ещё плохо владеешь древним марконарийским.
– Хорошо.
Андрей посмотрел карту и увидел перед собой план местности, где‑то 10 на 10 дейнеров, начиная от границы провинций Маруана и Варсануана по правому краю карты и заканчивая пригородами Маруана, центра одноимённой провинции, по левому краю. Вот она – крепость Ледер, плато Лейтона или на местном плато Победы, Сухое болото, отмеченное чёрным крестиком, замок Гардариан. Ближе к столице расположились несколько мелких крепостей и кучка полузабытых деревень, построенных ещё при императорской династии.
Через Маруан протекала полноводная река Сарго, разделяя город на две части, и множество безымянных холмов, открытых равнин и лугов окружали его. К северу расположилось большое озеро Шенбани, окаймляемое горной грядой.
Андрей заметил красный крестик неподалёку от крепости Ледер. К крестику вела пунктирная линия от Сухого болота. На нижнем крае карты, за полями, ограничивающими план местности, чернела очередная надпись: «В комнату тайную дверь у обломков, увидишь ты скоро, продолжив свой путь. Трагедия мира в обличье ребёнка покажет, где должно понять тебе суть».
– Кан, кажется, я знаю, где нам искать дверь, – сказал Андрей, не отрывая глаз от карты. Ответа не последовало, – Кан???
Андрей краем глаза посмотрел на Кана, потом резко навострился, и замер. Кан стоял, как вкопанный, держа книгу одной рукой, и беззвучно плакал. Тяжёлые капли стекали по щекам, падая на землю, а глаза налились кровью…
– Кан? Что с тобой? – с ужасом спросил Андрей, бросив карту на ящик.
Кан с усилием проговорил:
– Он всё знал… я не знаю как… но он всё предвидел!
– Что предвидел? – снова спросил Андрей.
Кан протянул ему книгу.
– Будущее… – сказал он, – взгляни.
Андрей взглянул на книгу, выполненную в старинном каллиграфическом стиле. Каждая буква, казалось, дышала глубоким смыслом и таинственной мудростью. Андрей шёпотом читал каждую строку. Это не было похоже на прямое предсказание, скорее иносказание, вроде Апокалипсиса. Смысл мог понять тот, кто знал, что представляли собой образы.
– Здесь была закладка. Он нарочно её оставил. Читай главу четыре, – сказал Кан, но отнюдь не приказным тоном. Что‑то, видимо, глубоко его задело в этих строках.
Андрей, словно семинарист, читающий священные тексты, начал:
«Глава четыре.
Стих 1. Когда сойдутся Белая смерть с Жёлтым Змием, огненные года опояшут землю, и наступит буря, чума и звон мечей по всей земле. И восстанет племя на племя, и царство на царство, и утонет Красная заря в море крови, сражаясь с Белым Клинком.
Стих 2. И всякое племя, и всякий народ едино будет молиться Избавителю Валаару, дабы избавил их от гнёта Клинка. И смилуется Валаар, и пошлёт слуг своих на землю, и после двух тысяч дней и ночей всякий земледелец заколет молодого аракни.»
– Но я не понимаю… – хотел было сказал Андрей, но Кан резко перервал его:
– Читай!
«Стих 3. И станет одно царство двумя, и одно племя войдёт в два других, и будет в одном – мир и изобилие, а в другом – бедствие, и плач, и стенание.
Стих 4. И оставит древний росток три семени, и всякое семя отойдёт от ростка, и даст начало своему семени, и заберут землю, которая была у ростка, на три семени. И после сего отпадёт росток от жизни, не имея земли, и засохнет под солнцем.
Стих 5. Увидит земля Плодородия, что иссякла надежда её, и тщетно стенание её, и восплачут младенцы, и восстанут мужчины на борьбу с Клинком, и, не имея сил, погибнут. Тогда настанет новое рабство, и продлится оно тысячи дней и тысячи ночей, покуда Заря не воскреснет из‑за горизонта.
Стих 6. Тогда найдутся люди, помнящие Зарю, и увидят ложь, клевету и грехи древнего народа Солнца, и захотят воскресить Зарю. Восстанут они на всякое безбожие и на слуг Клинка, и долго будет сражение их.
Стих 7. Из бездны ада воззрит на них властелин падших и возопиет: «Добро твоё я обращу в прах, и всякое старание твоё превращу в тлен, и тщетно деяние твоё». И вопросил он Валаара: «Дай мне землю Твою и народ Твой, ибо не веруют в Тебя и злы дела их, сердца их принадлежат мне». И сказал Валаар: «Отошли люди сии от Меня и от заветов Моих, и даю тебе их истязать до того, как пришлю верных слуг моих, и свергнут владычество твоё».
Стих 8. Когда земля Плодородия станет алой, тогда белая саранча наводнит земли предков. Не страшны той саранче ни буря, ни солнце, ни град, ни порох, ибо бесчисленно число её, и не озирается назад, когда идёт пожирать плоды и листья. И всякий, видевший саранчу, да бежит за горы.
Стих 9. Тогда падут ревнители Зари, и погибнут под натиском саранчи, и Клинок вонзится в сердце Зари, и Заря погаснет. И будет ночь, и будет Белая Смерть и Жёлтый Змий царствовать над Зарёю тысячи дней и тысячи ночей.
