Небесный странник

– Анд Рэй? – с удивлением повторил Кан под ухом. Максимов уже представлял его реакцию и будущие расспросы, – Они тебя знают?

– Потом всё объясню, – ушёл Андрей от разговора.

Он что‑то пробормотал себе под нос, свернул в очередной проём и перешёл на лёгкий бег. Экзокостюм не даёт особой манёвренности, поэтому есть шанс оторваться. Андрей юркнул в первый попавшийся чёрный проём, прошёл по узкому ровному сводчатому коридору, повернул, снова прошёл прямо, не оглядываясь, и снова повернул, не запоминая дороги. Слева и справа мелькали старые зарешёченные окна, анфилада серых пустых комнат с обвалившейся штукатуркой обрывалась глухой каменной стеной.

Беглым взглядом он отыскал в углу лестницу, осторожно ступил на неё и снова двинулся во тьму. Лестница оказалась винтовой и привела путников в большое помещение. Вероятно, в подвал, судя по гулкому раскатистому эху шагов.

– Здесь и затаимся, – сказал Андрей, – тут нас не должны найти.

Он понял, что уже не может говорить тише. Каждый шорох вероломно усиливался акустикой эха. Они прошли до противоположного конца подвала и присели, прижавшись к стене. Выход был только один, он же был входом.

– Пропали, – сказал Кан обречённо, – мы здесь, словно в ловушке.

– Даже если и найдут, ничего страшного не произойдёт, – успокоил его Андрей.

– Откуда ты знаешь? – спросил Кан с каким‑то презрением.

Судя по звукам, он положил костыль на пол и устроился поудобнее, вытянув ноги вдоль пола.

– Ты один из них? – спросил он прямо.

Андрей не знал, стоит ли сейчас отвечать на этот вопрос или отложить на потом.

– Говори, чего ждёшь? – буркнул Кан, – уже нет смысла скрывать.

Андрей с тяжестью выдавил.

– Да…, я один из них. И они ищут меня.

Он вдруг поймал себя на мысли, что убегал от тех, к кому в ближайшее время собирался вернуться. Ради кого он скрывается здесь, в подвале? Ради Кана? Но ведь Андрей дал себе зарок признаться во всём по возвращении на Эскон. Днём раньше, днём позже, и Кан узнает правду. Какая разница?! А может быть, он так свыкся с миром дикарей за эти полтора месяца, что возвращение к своим стало чем‑то непривычным? Тоже вряд ли. Тогда зачем бежать, зачем скрываться?

Вполне возможно, свою роль сыграла жизнь на Земле, где Андрею постоянно приходилось бежать. С начала 2030‑х годов в мире начались невиданные по меркам прошлого природные катастрофы, которые многие конспирологи связывали с применением климатического оружия. Таяние ледников вследстие глобального потепления привело к подъёму уровня Мирового океана, что в свою очередь привело к затоплению многих прибрежных крупнейших городов мира. Также стала нестабильной литосфера. Движение тектонических плит послужило причиной землетрясений и извержений вулканов невиданной силы. Массивная вспышка на Солнце привела к уничтожению части озонового слоя над экваториальными и тропическими широтами. Воздушные массы, прежде сбалансированно сменявшие друг друга, теперь двигались хаотично, обуславливая резкие перепады температуры и погоды во многих регионах мира.

Неурожаи, голод, политическая нестабильность послужили триггером к локальным геополитическим конфликтам. Верхушку власти в России часто сменяли те или иные конкурирующие политические элиты, что в итоге привело к началу в 2043 году гражданской войны. Значительно возросла преступность. Опасно было ходить по улицам не только ночью, но и днём. Группы мародёров и бандитов безнаказанно творили свои бесчинства, отбирая у людей последнее. Одно из таких нападений послужило причиной личной трагедии Максимова, после которой он вместе с отцом навсегда перебрался в МСЦНС на Таймыр.

Жажда нового, искание неизведанного – вот что тянуло Андрея в Церроре. Его отталкивала жестокость и война, с которой ему пришлось столкнуться в первое время своего пребывания среди жителей планеты, и вместе с тем на другой чаше весов лежала жизнь, наполненная смыслом. Отличная от земной, рутинной, беспросветной, напичканной бездушной техникой и вонючей химией. И эта чаша перевешивала. Андрея тянуло к землянам, но Церрора тянула его больше. И он чувствовал, что между этими двумя движущими силами не может быть компромисса.

Они просидели около часа в старом заброшенном подвале. Стало невыносимо тоскливо.

– Ну, всё, с меня хватит, – сказал Кан, – я не знаю, кто вы – черти или сыны божии, и мне плевать, что вы со мной сделаете. Я ранен и хочу на Эскон. Если мы до вечера не вернёмся, нас объявят трупами, и поди потом доказывай, что ты не призрак.

Когда они поднялись по лестнице, никого рядом не было. На всякий случай Андрей прислушался. Ни малейшего гула не отдавалась в этих мрачных сводчатых коридорах, судя по всему, бывшего каземата.

Близился полдень, когда они спустились к пещере. Андрей постоянно озирался, готовясь увидеть знакомые тёмные комбинезоны с нашивкой МСЦНС. Но никого не было… Ушли, – подумал Андрей. Над гротом стояла вросшая в грунт статуя из белого камня. Это был маленький ребёнок, кустарно выдолбленный из цельного куска камня и уже изрядно побитый ветром и влагой. Одна ладонь закрывала лицо, вторая указательным пальцем целила вниз, в чёрную бездну. Грот сужался по мере входа, и был завален многочисленными кучами песка, усеян следами со странными очертаниями подошв. Черепов почти не было, лишь несколько непонятных костей торчали из песка словно в напоминание о прошлом. Накрапывал мелкий дождь, как тогда, в день находки. Проникнуть в пещеру не было ни времени, ни шансов. Да и Андрей уже не был настроен на поиски. Ему хотелось просто отдохнуть, и поскорее.

– Думаю, с отшельником мы пока повременим, – сказал он.

– Согласен с тобой полностью, – сказал Кан с нескрываемым облегчением.

И они оба двинулись к границе. Кан условился встретиться с Дертом к вечеру, если группа не вернётся днём на Эскон. У них оставалось немного времени. Если они не успеют за три часа дойти до места прежней высадки, Дерт доложит командованию о гибели группы.

 

Глава 10. По следам.

 

Лев Островский по обычаю вытянулся в кресле перед экраном в своём кабинете, вытягивая через трубочку питательный коктейль. Он посмотрел на циферблат, который показывал 14:05. Рабочий день неуклонно приближался к концу. Островский с удовольствием дотянул сладковатую гущу на дне, отложил стакан на край журнального столика и щёлкнул пультом по проигрывателю. На телеэкране загорелась картинка – большая белая комната, уставленная неземными цветами и стеллажами. Витражные окна выходили на склон плато.

Два человека разговаривали на незнакомом языке, сидя за креслами, перекусывая салатом и запивая это дело искусственно синтезированным алкогольным напитком, шуточно называемым «Антистрессин». Весь их непонятный диалог сопровождался жёлтыми субтитрами на русском языке. Человек справа сидел в невзрачной белой рубахе с нашивкой, угрюмый, тощий, но очень общительный и открытый. Его шею всегда украшал именной обруч – семейный оберег. Неделю назад его выписали из госпиталя и череду манипуляций подхватили ксенопсихологи.