Небесный странник

Денисов прижал микрочип к сенсорному входу. Сработал писк, и на мониторе выскочила опция. «Обнаружено устройство…». Денисов нажал «просмотреть данные». Последнее видео длилось буквально несколько секунд. Старые разваленные стены крепости, метрах в тридцати стоят два человека в военной форме. Один чуть повыше, с рюкзаком на плечах, большой сумкой в руке и ружьём за спиной. Он держит на плече второго, с перебинтованными ногой и рукой, а затем поворачивает в сторону и скрывается из поля зрения за стеной.

– Промотайте назад, – попросил Тао.

Денисов несколькими нажатиями отмотал назад кадры. Они отыскали наиболее чёткое фото, но и там лицо парня с сумкой было слегка смазано из‑за расстояния. Денисов приблизил лицо, выделил красным квадратиком, сделал достраивание изображения и включил программу идентификации. «Идентификация включена, – сказал голос, – дождитесь окончания идентификации». Внизу пошла полоса загрузки. «Сканирование фотогалереи»… «Анализ лица» и т.д. Через минуту на пол‑экрана вышло сообщение:

«Идентификация завершена. Недостаточная чёткость изображения. Процент идентификации… 85,23%». Совпадение глаз… процент… совпадение линии бровей процент, и дальше пошли одни математические проценты.

– Я бы не стал спешить с выводами, – сказал Денисов, – слишком небольшой процент идентификации.

– Но это же точно был Максимов, – растерянно сказал Артём, не веря результатам, – я много раз общался с ним.

– Простите, процент идентификации меньше 95 считается недостоверным, – с сожалением сказал Денисов. Он торопливо выключил терминал и направился к выходу. На мгновение он остановился и объяснил:

– Скорее всего, вы что‑то перепутали. Максимов во многом подходит под описание среднестатистической внешности жителя планеты. И, сами посудите – разве стал бы Максимов убегать? Идите, ребята, отдохните. Вы, наверное, вымотались за день.

 

Колокольцев и Кимура с угрюмыми лицами вышли в коридор. Они распрощались с Островским и направились к выходу из здания.

– Может быть, мы и правда обознались? – предположил Тао, когда они шли к вестибюлю.

– Я в этом очень сомневаюсь, – твёрдо сказал Артём. Он так увлёкся разговором, что, подойдя к повороту, не заметил внезапно возникший женский силуэт с пачкой бумаг на груди.

– Осторожно! – в последний момент воскликнул Тао, и со змеиной ловкостью отскочил в сторону. Колокольцев, не успев среагировать, по инерции врезался в хрупкое тело, едва не поскользнулся, машинально выругался, и, забыв о гравитации, принялся ловить падающую девушку. Сквозь сонм взлетевших бумаг он нащупал тонкую талию и с видимым усилием удержал её. Одна нога его сделала длинный шаг вперёд, чтобы удержать равновесие. Со стороны всё выглядело почти как застывшее танго с прогибом партнёрши. Испуганные карие глаза Анны Анисимовой настороженно смотрели на него.

Она выпрямилась и со смущением произнесла:

– Прости… я… отвлеклась… не заметила.

Колокольцев, краснея, бросился подбирать бумаги.

– Нет, это я виноват, я сейчас всё соберу.

Он, не поднимая глаз, с виноватым чувством подбирал раскиданную по полу документацию.

– Ты не ушиблась? – спросил он вполголоса.

– Нет, всё в порядке, – ответила Анна со свойственной ей мягкостью.

Артёму нравилась Анна Анисимова. Он знал, что буквально за пару недель до пропажи Максимов и Анна начали встречаться и даже строить дальнейшие планы, хотя и до этого были предпосылки. Формально у них всё ещё было в силе, но это не мешало чувствам Артёма расти. Напротив, безысходность и недостижимость желаемого ещё больше разогревали в нём страсть к этой кареглазой, светловолосой девушке из отдела ксенобиологии. Вид её больших выразительных глаз и идеальных пропорций тела вызывали у Артёма зависть к Андрею и вместе с тем желание бороться. Ну и что? Подумаешь, какой‑то жалкий химик. Она полюбит меня, обязательно полюбит – убежал он себя и всячески ловил моменты, чтобы помочь ей с работой или сделать какие‑то безобидные дружеские сюрпризы. Конечно, нельзя было сказать, что Анна этого не замечала. Она замечала, даже радовалась, но не воспринимала всерьёз. В её сознании был только Андрей. Анна посмотрела на Тао и спросила:

– Вы откуда?

– Из идентификационного узла.

– По базе уже прошёл слух…

– Да, мы догадывались. В узле сказали, что это не Максимов, – сообщил Тао.

– Это был он, – парировал Артём снизу, подбирая последнюю бумагу. Он поправил стопку и торжественно протянул Анисимовой, – и, кстати, Максимов от нас убежал. И даже не поздоровался.

– Убежал? – переспросила она упавшим голосом. Брови её выгнулись домиком.

– Даже показать можем, – добавил Артём. Анна опасливо взяла бумаги из рук Артёма и прижала их к себе, словно это было дитя, а не документация. Он смотрел на неё, не сводя глаз.

– Когда? – спросила она с надеждой.

– Приходи вечером, комната 135.

Анна ничего не ответила и прошла дальше по коридору. Мысли её занимались то работой по окультуриванию местного растения, то тревожными домыслами, связанными с новым слухом. Работа на базе «Центр‑2» доставляла ей мало удовольствия, хотя и высоко ценилась всеми без исключения руководителями.

Она вспомнила сегодняшний симпозиум с участием профессора Берестова, главы института биологии. Тема была сформулирована следующим заглавием – «Филогенез Церроры. Проблемы и противоречия». Основная дискуссия была посвящена проблеме, связанной с попыткой рассмотрения развития жизни на Церроре с позиции эволюционного учения.

Согласно данным исследований, полученным в процессе обеих экспедиций,

биология и химия организмов Церроры в своей базовой составляющей полностью совпадала с земной – углеродная форма жизни, генетический код, энергетический и пластический обмен и многое другое. Существа Церроры отличались от существ Земли только видовыми характеристиками – внешностью, размерами, особенностями поведения, репродуктивной изоляцией и так далее. Всё, что представляло собой надвидовой уровень организации, полностью совпадало.

Например, птицы имели крылья, киль, лёгкие и четырёхкамерное сердце. Почти все крупные животные кормили своих детёнышей молоком, рептилии откладывали яйца и были покрыты роговыми щитками, а насекомые имели хитиновый покров и три пары конечностей. При этом внешняя морфология отличала их от земных видов.

– Мы имеем парадоксальный феномен идиоадаптации, – говорил профессор Берестов, – Вероятность независимости течений эволюционного процесса, приведшему к одному и тому же результату на Церроре и Земле, близится к нулю.