Небесный странник

Эскон, вероятно, их военная база, а сами ребята патрулировали территории. Подобрали меня, поломанного, сняли экзокостюм своими шаманскими заклинаниями, откачали колдовскими зельями и решили прокатить с собой. Действовать дальше я буду следующим образом – приму любую медицинскую помощь, притворюсь человеком, совершенно не помнящим прошлого, выучу насколько возможно язык аборигенов, а дальше буду копать информацию. Появление землян не могло остаться незамеченным. Все необычные слухи, явления, события с клеймом «сверхъестественное» помогут мне выйти на верный след. Узнав о землянах, я возьму свои вещи и при первой же возможности сбегу. Риск велик, но другого выхода у меня нет. Дожидаться, пока меня найдут дяди в белой институтской униформе и с улыбкой возвратят на базу совершенно бессмысленно. Легче найти иголку в стоге сена. Маячки встраиваются в экзокостюмы, но не в спецовку или организм человека.

Вскоре наша повозка съехала с пригорка, миновав лес, и через длинный кирпичный мост подкатила к воротам базы. Под мостом протекал ров, и следом вздымались зубчатые крепостные стены, по которым мерно шагали часовые. В высоких остроконечных башнях угрожающе чернели бойницы. Ворота барбакана были настежь распахнуты, свидетельствуя о спокойствии и благоденствии. Отовсюду к воротам стекались другие повозки, множество незнакомых людей цокали каблуками по мостовой, иногда озлобленно ворча и толкаясь.

Всё было просто. Слишком просто и понятно. Не надо быть ксенопсихологом, чтобы понять места, в котором я оказался. И тут Морфей снова затуманил меня своими чарами, на этот раз не предлагая ни сновидений, ни отдыха. Очнулся я в комнате, но уже другого интерьера, привычно лёжа на кровати. По голому каменному потолку и стенам зияли тонкие трещины, а у окна стояла погашенная жаровня. На столике, издавая свежий аромат, лежал хлеб, рядом вода в кружке и какой‑то суп с опущенной в него ложкой.

Я не знал, сколько времени прошло до момента моего пробуждения. Может быть, час, а может сутки… Чувствовал я себя гораздо лучше, и даже смог сесть. Внимательно окинув взглядом комнату, я не обнаружил мешка с вещами. Это весьма насторожило меня. С трудом представляю, куда аборигены могут деть моё добро. Особенно пистолет… Но сейчас нет смысла думать об этом, нужно выздоравливать. Вскоре за стеной послышались шаги, и дверь отворилась, на этот раз без скрипа.... Я успел притвориться спящим, при привычке громко и убедительно засопев.

В комнату вошли двое. Из разговора я понял, что это были мужчина и женщина. Они говорили тихо, стараясь не разбудить меня, и в этом чувствовалась определённая забота. Тогда я открыл глаза, и всё встало на свои места. Вероятно, меня положили в госпиталь. Мужчина был доктором, а женщина сестрой милосердия. Звали её Соанна, а доктора – Гай Танен.

 

Глава 3. По ту сторону тверди

 

27 декабря 2046 года по земному времени,

97 день первого цикла нулевого года по времени Церроры,

Демос, база МСЦНС «Центр‑1»

В наушнике снова заиграла мелодия вызова. Иванов неохотно нажал приёмную кнопку, и из динамика послышался приятный женский голос. Звонили из центра наблюдений по какому‑то срочному вопросу. Проклятье, проговорил Иванов в уме, что им опять от меня надо? Сначала неделю возились с гамма‑передатчиком, потом генератор в машинной станции сломался, потом эти странные события в Малой Америке....

– Андрей Васильевич, вы куда‑то уходите? – поинтересовался Денис Комов, ассистент профессора Агаряна. Они остановились у входа в самую дальнюю лабораторию. Здесь проводились наиболее изощрённые эксперименты в области генной и клеточной инженерии. Профессор Агарян вёл разработку сельхозкультур для церрорианских почв.

– Да, меня срочно вызывают в центр наблюдений, – Иванов виновато пожал плечами, – боюсь, я не смогу сегодня дать оценку вашей работе. Мне кажется, нам стоит договориться на какой‑нибудь другой день.

– Жаль, очень жаль, – расстроено произнёс Комов, – но мы будем рады видеть вас в любое время. Вас проводить, Андрей Васильевич?

– Не стоит, я сам дойду, – ответил Иванов сухо. Они попрощались, Андрей поправил халат, очки и быстро двинулся к выходу, попутно оглядываясь.

В закрытых полупрозрачных лабораториях, между стеллажами,

мелькали десятки людей в белых халатах. Кто‑то переносил ящики с образцами почвы, ампулы и колбы с растворами и реактивами, кто‑то работал с техникой, а кто‑то скрупулёзно ухаживал за церрорианской фауной. Иванова охватила небывалая гордость за достижения земной науки.

Вскоре он вышел из селекционного отсека, скинул белый халат на вешалку в шлюзе, оставив на себе лишь униформу, и затем направился на второй этаж. Здесь, под прозрачным куполом, укреплённым лантумным волокном, находилась крупнейшая обсерватория по наблюдению за планетой и обозримым парапланетарным пространством.

Над куполом, выходя в космос разветвлённой сетью антенн, крепился ЦГП – центральный гамма передатчик. Он был предназначен для передачи больших массивов данных за счёт генерации мощной высокочастотной волны на станцию‑ретранслятор. Эта станция находилась рядом с объектом Х‑1 – недавно открытым физическим феноменом, позволившим сделать землянам рывок в освоении космоса.

На текущий момент было обнаружено два таких объекта – на границах Солнечной и Центаврианской систем соответственно. Объект Х‑1 представлял собой сферу, окружённую аккреационным диском, но не был чёрной дырой. За пределами условного горизонта событий можно было разглядеть пространство иного рода, возможно, даже другой Вселенной. Попытки исследовательских зондов приблизиться к границе сферы не увенчались успехом. Колоссальный объём энергии, сконцентрированный на границе сферы, уничтожал любой материальный объект. Обе сферы искривляли ткань пространства вокруг себя настолько, что между ними образовалась червоточина.

Об этом стало известно, когда один из исследовательских зондов, войдя в пространственный разрыв на границе Солнечной системы, прекратил связь с командным центром. Впоследствии, после прибытия звездолёта «Циолковский» в систему Центавры зонд был обнаружен рядом со второй сферой, в десяти световых часах от Альканы. Червоточина также могла пропускать без потери времени сигналы, однако эти сигналы требовали строго определённой модальности, и их передача отнимала большое количество энергии. Для этих целей и был сконструирован ЦГП.

Однако эра космических открытий началась гораздо раньше. В середине двадцатых годов 21‑го века институтом ксенологии научного центра была открыта Церрора – экзопланета земного типа. Она находилась в системе Альфа Центавра, второй по удалённости от Солнца после Проксимы Центавра. Её материнской звездой оказалась Альфа Центавра А, впоследствии переименованная в Алькану для удобства восприятия.

Планета была названа Церророй неслучайно. Этимология слова во многом была связана с латинским «Терра» – Земля, и первоначальный вариант названия звучал как Терроида, что переводилось как «Землеподобная». Однако после некоторых споров и фонетических модификаций вариант «Церрора» был выбран как наиболее благозвучный. После открытия планеты Церроры в рамках института ксенологии совместно с институтом астрофизики и инженерно‑техническим корпусом в рамках МСЦНС был запущен секретный проект «Терра‑Нова‑1» с целью исследования возможной внеземной жизни.