Нойды. Черный вензель

Санитар сочувственно качнул головой, и Эдик воспрянул духом. Похоже, повезло нарваться на не вредного и не слишком сообразительного сотрудника. После вышколенного персонала простое обращение санитара грело душу.

– Что у тебя там? – Мужчина указал пальцем на перевязанную часть головы.

– Глаз. То есть нету, – вздохнул Эдуард.

– Тю, глаз! Вырастят и вставят лучше прежнего.

– Предпочитаю такой же, какой был, – опасливо уточнил Редкий.

– Тоже верно. Чтобы с оставшимся сочетался! – развеселился и залился тонюсеньким, на одной ноте, смехом санитар. – А вот проходы в другие отделения искать не советую. Тут с этим строго.

– А есть что скрывать?

– Ну а ты как думал? Это научный институт, не больница. Профессорам и академикам не нравится, если у них клиенты из лечебного отделения под ногами путаются.

– А если незаметно, ночью? Хоть бы одним глазиком глянуть, что тут и как. – Эдуард решил и дальше разыгрывать фишку глуповатого и любопытного пациента.

– Незаметно не получится! – Санитар явно получал от разговора все большее удовольствие. – Забыл про свой браслет? Так вот, в помещении охраны на целую стену табло, по нему движутся туда‑сюда разноцветные точечки. А еще есть цветовые границы. Как только одна точечка пересекает свою границу, срабатывает сигнал тревоги. Тогда охрана берет носилки и идет эту точку вытаскивать обратно. А носилки потому, что от браслетика нарушитель получает особый импульс и отключается.

– Да ну! – поразился Редкий. – Это же произвол какой‑то!

– Друг, ты инструкцию к браслетику почитай, – мирно предложил ему санитар. – Она в каждой палате на видном месте повешена. И никто не возражает. Вот камеры на каждом углу мало кого устроили бы, тут такие шишки лечатся, что и сказать страшно. И все для вашей же безопасности, потому как здесь всякое есть: лаборатории с вирусами, зоны с повышенной радиацией, зверюшки с измененным поведением. Так что хоть ты какие миллионы заплатил за свое лечение, а закон для всех один: разбудили и на выход. А твое дело одноглазое, так что лучше не нарывайся.

– Понятно, – вздохнул Эдуард.

В глубине души он не мог не признать, что мелкий тип появился как нельзя вовремя. И совесть вроде немного успокоилась – он же старался.

– Ладно, сейчас верну шурупы на место, – сказал и даже сделал шаг к подоконнику, но санитар аккуратно, двумя пальцами, поймал его за рукав.

– Сам сделаю. И приберусь тут, чтобы вопросов не возникло.

– Спасибо! – от всей души сказал ему Редкий, перед тем как покинуть место своей неудачи.

– Спасибо – это тлен, – изрек маленький санитар. – Сладкий, но тлен.

– Но мне больше нечем вас отблагодарить, – правильно уловил намек Эдуард. – Я сюда без денег попал, а тут они не нужны…

– Деньги, если вдуматься, еще больший тлен, – карабкаясь на подоконник, философски подметил мужчина.

– А что не тлен? – заинтересовался Редкий.

– А не тлен – дружба и взаимовыручка между людьми.

– Согласен!

– Молоток! – одобрил санитар. – Тебя как зовут?

– Эдуард, можно Эдик. А вас?

– Я Василий, – с достоинством сообщил санитар. – Работаю в этом удивительном месте уже двадцать лет. Кто получше меня узнал, те зовут по‑простому – сталкер Вася. Знакомо тебе это слово?

– Знакомо, – насторожился Редкий. – Это, случайно, не означает, что вы можете, так сказать, в частном порядке провести человека… ну, куда ему обычно вход закрыт?

– Сам я тут много невероятных местечек знаю, – уклончиво ответил сталкер Вася. – Иногда бывает приятно разделить впечатления с другом.

– В обход браслета?

– Что браслет? Тьфу, мелочь. – В доказательство своих слов сталкер буквально на мгновение запустил руку в карман комбинезона, вытащил ее обратно с полной горстью разноцветных браслетов и снова спрятал с такой скоростью, что Эдик заморгал глазом.

– А куда водите? Ну какие тут места самые интересные?

– У‑у‑у, – протянул маленький санитар и округлил блестящие сорочьи глаза. – Тут такое можно повидать, о чем в сказках не прочитаешь. Есть, к примеру, что‑то типа зверинца, только звери там таких пород, каких в природе не бывает. Жуть несусветная. А есть оранжерея, где растения людей узнают, ветками им машут и раскланиваются. Это место я люблю, там одна славная березка растет, так и женился бы на ней. Есть кунсткамера со всякими экспериментальными существами, которые, на их же счастье, живыми недолго протянули. Или еще кинозал, куда профессора ходят смотреть, как у коллег опыты проходят. Много тут чего имеется.

Сталкер интригующе замолчал. Эдик лихорадочно обдумывал, не задать ли ему вопрос про проект «Первенцы».

– А ты на воле чем занимаешься? – вроде как равнодушно поинтересовался Василий.

Редкий уже открыл рот, чтобы сказать, что он юрист, но вовремя захлопнул его вновь. Если он правильно понял, местный санитар ищет дружеских связей с сильными мира сего, какой‑то там юрист ему неособо интересен. Ему и деньги едва ли интересны, живет тут при полном коммунизме.

– Да ничем особо, – уронил равнодушно.

– Мажор, что ли?

– Вырос уже из возраста мажора. Помогаю отцу в делах.

Сталкер Вася неопределенно кивнул, занялся шурупами и вроде как потерял к собеседнику интерес.

– Так что насчет экскурсии? – подождав немного, спросил Эдик.

– Сперва нам сойтись поближе нужно, – через плечо буркнул Василий. Даже по его спине было понятно, что разговор завершен.

Озадаченный Редкий пошел прочь, не понимая толком, добился он чего‑то этим вечером или все было зря, а намеки санитара – обычный треп и разводилово.