Нойды. Черный вензель
Соседки взволнованно переглянулись.
– Но он не возражал, мальчонка‑то, сам пошел с ними. Мы спросили документы на всякий случай. Они показали, оба. Вежливые такие мужчины.
– И что написано в документах?
Соседки синхронно пожали плечами. Видимо, сам факт предъявления документов их вполне успокоил, запоминанием фамилий они себя утруждать не стали.
Таня тяжело оперлась рукой об осклизлый тополиный ствол – у нее знакомо заболело в груди. Вдохнув глубоко пару раз, она справилась с собой и схватилась за телефон.
* * *
В районе шести вечера Эдик и Элла сидели в рыбной кафешке у искусственного пруда, ели запеченную форель, свежую, словно в этом пруду и выловленную, хотя, конечно, это было не так. Вся живность в подземном Городке была на счету, каждая рыбка имела имя и толпу поклонников. Ведь многие люди проводили здесь все свободное время, вот и прикипали сердцем ко всему живому.
День у обоих выдался тяжелый. Почти три часа несколько профессоров подвергали Редкого мучительным процедурам, что‑то без конца замеряли в жуткой ране, о которой он вообще предпочитал не думать. Теперь он медленно приходил в себя, и рука Эллы в лечебной перчатке лежала у него на плече. Молодые люди обсуждали, на какой фильм сходить после кафе, – в Городке было целых два кинотеатра. В этот момент Эдику позвонил Кинебомба.
– Два мужика на машине увезли Маго в неизвестном направлении, – выложил он без всяких предисловий.
Редкий поперхнулся куском рыбы, почувствовал, как отливает кровь от лица.
– Когда?
– Около часа назад. Ребята попытались с ним связаться, не смогли и вызвонили меня.
– Слушай, я сейчас передам телефон Элле, – быстро проговорил Редкий.
Антон протестующе замычал что‑то, но Эдуард не стал слушать, сунул трубку девушке. У Эллы на щеках вспыхнули красные пятна – она знала, что Кинебомба ее не простил, для него она теперь отрезанный ломоть, предательница. Тем не менее она внимательно выслушала, потом заговорила:
– Невозможно сказать наверняка, что это может значить. Возможно, один из экспериментов, хотя прежде я о подобных не слышала. Ну, проверить ребят, посмотреть, разбегутся ли они в испуге по своим квартиркам, или их спайка станет только крепче. Тогда опасаться нечего, но говорить им ничего нельзя – поведение ребят должно быть естественным. Хуже, если это «Комитет». – Тут Элла побелела и добавила торопливо: – Но если бы комитетчики хотели сделать зачистку, не стали бы похищать. Достаточно одного выстрела.
Кинебомба что‑то спросил, и Элла глянула на Эдика, удивленно подняв бровь. Он понял, помотал головой: нет, он не сказал другу о невероятной связи между пятеркой. О том, что, если погибнет один, погибнут все. Не хотел о таких невероятных вещах говорить по телефону. Котенок уверяла его, что прослушки тут никакой нет, у Института слишком хорошо все схвачено, чтобы заниматься подобной ерундой. Но все равно…
– Антон, я прямо сегодня раздобуду для тебя пропуск в больничный парк на территории Института. Напишу подробную инструкцию, как добраться. Только завтра, сегодня уже никак. И скажи мне: ты хочешь, чтобы на встречу пришел только Эд? Тогда я все обсужу с ним, а он – с тобой…
Помолчав и выслушав ответ, она продолжила:
– Хорошо, тогда мы придем вдвоем, если, конечно, у врачей не будет на кого‑то из нас своих планов в это время. Пока постарайся успокоить ребят. Ну и сам держись.
Глава 3
Двойное потрясение
Маго на заднем сиденье черного внедорожника оказался плотно стиснут между двумя мужчинами, теми самыми, которые подошли к нему у дома Милич. Казалось, что под куртками у них – железные доспехи, так широки и тверды были их плечи. Еще один, худой, с волосенками мышиного цвета, собранными в куцый хвостик, сразу повел машину быстро и уверенно, но точно не к дому мальчика.
– А вы вроде говорили, что повезете меня к отцу, – отпихнув от лица почти заткнувший ему рот и нос чужой локоть, подал голос Магомет. – Он не дома разве?
Никто не потрудился ему ответить.
