Нойды. Красный браслет
– Ага, ты все‑таки решила размотать до конца, – произнес Павел вроде даже с облегчением. – Ладно, тогда поехали дальше. Нет, никто не позволял. Я, милая, по правде сказать, и женат никогда не был. А дочкой, которая родилась у некой пары, была ты, Виктория. Но случилась невероятная, чудовищная накладка: твоя сестра, когда ее, как и других первенцев, забросили в реальный мир, случайно попала на глаза своим же родителям. Сходство с тобой тогда не было так очевидно, ведь вы росли в совершенно разных условиях. И все же оно настолько поразило тех людей, что они решили девочку удочерить. Нас это не устраивало: в любой момент они могли провести анализ, убедиться, что вы идентичны, поднять шум. Было решено одну девчушку из того семейства изъять. Но для первенца обстановка в семье была подходящей, не хотелось подвергать малышку лишнему стрессу. Поэтому забрали тебя, заодно пригрозив родителям, чтобы не поднимали шум. Вот так.
Виктории казалось, что она спит и видит кошмар. Или сошла с ума. Этого не могло быть! Ну а если и могло, то как человек, много лет называвший себя ее папулей, просто взял и вывалил на нее все это? Хоть бы соврал! Она ведь сама подкинула ему подходящий вариант с разделенными близнецами!
Человек, который минуту назад был ее отцом, с детским любопытством заглянул ей в лицо, похлопал добродушно по спине:
– Ну‑ну, Викусь, это не конец света. Поверь, ты жила и дальше будешь жить куда ярче и интересней, чем если бы осталась в том семействе. Нет, они, конечно, на паперти денег не просят, но в твоем понимании – последние бедняки. А я, честно говоря, думал, ты давно уже сама все сообразила, просто помалкиваешь. Ну виданное ли дело, чтобы у отца‑одиночки не осталось фотографий ни супруги – хотя бы свадебных, ни дочурки‑малышки до – сколько там тебе было? – четырех годиков. Переоценил твой умишко, похоже.
Тело превратилось в кисель. Наверное, она в другой ситуации попыталась бы убежать прочь, забиться куда‑то, спрятаться от того ужаса, что обрушился на нее. Вдруг Виктория отчетливо поняла, что сидящий рядом человек не только никогда не любил ее, но даже не пытался притворяться. Просто у него было достаточно денег, чтобы засыпа́ть ее подарками, окружать роскошью и людьми, вынужденными исполнять любой ее каприз. А теперь он взял и убил ее равнодушным рассказом.
– У Кира тоже есть брат‑близнец? – сообразила спросить она.
Вдруг вспомнился мальчишка, который так испугал ее вначале. А потом даже расставаться с ним было грустно. Таилась в нем какая‑то теплота, что ли. Даже о Кире после знакомства со странным его двойником было не так страшно и мерзко вспоминать.
– Что? С чего ты взяла? – встрепенулся Павел, уже успевший включить планшет и погрузиться в него.
– Просто спрашиваю.
– А знаешь, самое смешное, что есть, – хмыкнул мужчина, огляделся по сторонам и до предела понизил голос. – Уж не знаю, как это вышло, накладка или нет. Хозяин говорит, по недосмотру, виновные наказаны. А я думаю: подстраховался он. Ради будущей миссии Кира, ну, об этом тебе знать рановато. Вот с этим близнецом‑первенцем как‑то и связано исчезновение Кира. Но ничего, отыщут. Ты, главное, мобильник из рук не выпускай, как что новое – сразу показывай.
Если бы Виктория не была убита разговором, она остаток пути с наслаждением мечтала бы о том, что Кира никогда больше не найдут. Или его найдут, но в таком состоянии, что страха и боли он ей больше не причинит.
«Угадаешь, как ее зовут?» – всплыло в голове.
– Как ее зовут? – вслух спросила она.
– Кого? – Кажется, Павел уже и думать забыл о разговоре с приемной дочкой.
– Девочку, которая осталась жить в моей семье, – отчеканила Вика.
– А, ее‑то. Так Викторией зовут, как же еще? Парочку ту обязали всем говорить, что это и есть их родная дочь, а приемыша вроде как похитили, или помер. Не помню уже, как они ее называли.
– Я сразу попала к тебе?
– Когда? В смысле, после родителей своих? Нет, не сразу.
– А где я была? Почему совсем забыла их, ведь не младенцем же была!
Мужчина что‑то обдумал, покосился на нее, вздохнул. Похоже, касаться некоторых тем ему не хотелось. Все же ответил:
– Какое‑то время в Институте пожила. Возможно, им было интересно сравнить тебя с той, которую сами вырастили, не знаю. Думаю, и память твою подправили, это они умеют. При мне ты о прошлой жизни никогда не вспоминала, домой не просилась. Дочка, дай‑ка мне поработать.
– Я тебе не дочка! – сдавленно выкрикнула Виктория.
Мужчина, которого она считала отцом, поднял голову, пару секунд вглядывался в нее, без особого, впрочем, интереса. Потом равнодушно уронил:
– Что ж, вакансия‑то свободна. Я имею в виду, та семейка много лет держала кукушонка – так они считали – только надежды ради, что тебя однажды вернут. Так им в прощальной записке было обещано. Но скоро все первенцы поступят в распоряжение Хозяина, как и было изначально задумано. Я не настаиваю, не думай, я в целом привык к тебе. Но при желании ты могла бы вернуться к своим настоящим родителям, стать, так сказать, утешением их старости. Решать тебе, милая. А теперь не мешай мне, договорились?
Глава 2
Теперь не вместе
