Обратной дороги … БЫТЬ

– Крис, ты не права. Она сама собрала все травы в этой комнате и приготовила их, а это уже показатель того что она многое знает.

– С такой книгой и я смогла бы, все это – Крис махнула рукой в сторону трав – сделать. А мы ее проверим.

И девочки уставились нам меня с такими глазами, словно их хотят съесть, и только я могу уговорить их не трогать. Тяжело вздохнув, я прокричала:

– Пламя, а вот тут не понятно. Что это за цветок адамов корень?

– АдАмов корень – учите ударение и произносите правильно, лечит от обморожения в интересных и не только местах.

– А драконий чабрец?

– Он спасает от любого пламени и даже от драконьего, но для этого надо сделать напиток. Употребив его человек, становится неопалимым, но только на сутки.

– А что драконы существуют? – поинтересовалась я

– Наверное, ведь про них много чего написано, но я думаю, они стали уже легендами.

– Помню – влезла в наш разговор Ники – у тебя как‑то появился ухажер во сне и он для тебя нашел дракона и катал тебя всю ночь, а мы с Крис, стояли на земле после первого полета и удобряли кустики.

– Да, было весело. Хотя я вас предупреждала, что не стоит щекотать дракона.

– Стоп, стоп, стоп. Вы видели живого дракона? – удивилась я

– Ну, я бы не сказала, что живого. Понимаешь, это было во сне и возможно просто в этот раз постаралось мое воображение.

– Подожди, а этот чабрец, спасет от твоего огня? – влезла Крис

– Да! – тихо ответила Пламя

– А душица? – продолжала я

– А ты догадайся. Если ее посадить у дома, как у меня, то она будет хорошим охранником. Любой, кто захочет нанести вред хозяйке дома, будет окутан стеблями. Перерубить стебли не возможно, как и выбраться из них. Только хозяйка может освободить злодея или уничтожить.

– А как она уничтожает? Душит?

– Нэс, вот зачем спрашиваешь, если сама знаешь ответ?!

– А что он только женщин защищает? А мужчин? – как‑то странно поинтересовалась Крис

– Не знаю. Как‑то не приходилось о травах с мужчинами говорить. – двусмысленно ответила Пламя

Мы активно записывали. Пламя ушла на кухню готовить. Я посмотрев на девочек поняла, они, когда «учились» не рискнули спрашивать у нее объяснении, вот поэтому и не знают ничего. Эх, сколько времени потрачено было. Когда мы дописали ее слова, Пламя вошла, вытирая руки о фартук, ее волосы, я только сейчас заметила, были собраны и спрятаны под платком. С кухни доносился вкусный аромат, что слюнки текли.

«Интересно чем она нас порадует сегодня.» – подумала я

Пламя встала у окна, облокотившись о подоконник, посмотрела в окно, не увидев ничего интересного, она протянула руку и что‑то зашептала. В ее руку аккуратненько лег пакетик с засушенной травой, она смотрела на него, словно вспоминая, что это и почему оно здесь. Я, Ники и Крис столкнулись лбами.

– Она все верно сказала. – зашептала Ники

– Вот бездна. – обиделась Крис

– Значит надо учить и показать, что и мы многого стоим. – зашептала я, потирая лоб

Я не знала, что бы еще такого спросить, а девочки ждали.

Пламя ходила по комнате, заглядывая на полки, что‑то ища. Она переставляла баночки, перекладывала пакетики, а иногда из баночки пересыпала в пакетик и подписывала его. Сейчас она стояла у стола и смотрела на потолок, где были развешаны травы для сушки. Когда ее все устроило, она сказала:

– Офиль позовет, как все приготовится, а сейчас садитесь поудобнее, буду рассказывать и показывать. По возможности записывайте. Если не успеваете, то скажите, я повторю сказанное.

Мы взялись за ручки и приготовили достаточно бумаги. Наш урок начался. Рассказывать она умела хорошо, и мы увлеченные ее рассказом, забыли про обед. Прервалась она только когда заметила, что на дворе уже глубокая ночь. Я оглянулась и увидела, что духи сидят у двери и тоже внимательно слушают, открыв рты.

– Все, на сегодня хватит. Продолжим завтра. – ее голос был немного охрипшим, но это было понятно, она без передышки говорила и показывала несколько часов

Когда мы встали с пола, а за весь рассказ мы успел не раз поменять положение, сразу стали потирать поясницы, и шеи. Пламя звала нас поужинать, но мы отказались и пошли спать. Я так уже привыкла к своей комнате, что считала своим домом. Хотя это и был мой дом и моя семья.

На следующий день, как только рассвело, мы уже

позавтракавшие сидели в травнике, за книгами. На столе стоял графин с компотом, и ваза с фруктами. На стол Пламени мы тоже принесли питье и перекус. Пламя еще не встала, и мы в ожидании просто сидели и болтали о вчерашнем. Минут через сорок явилась «соня».

– Доброе утро, девочки. – тяжело дыша произнесла она

– А чего это ты так поздно встала? – ехидно поинтересовалась Крис

Пламя не ответила и лишь смотрела на нас. Она была одета в теплый свитер, но видно было, что он ей велик, ее красные глаза пугали, а синие, озябшие руки она постоянно потирала, волосы так растрёпаны, что и расчесать, наверное, не получится, придется обрезать.

– Сейчас будет немного больно. Кто первый? – спросила она

– Пламя, ты чего? – вскочила Крис, и стала пятиться от нее, словно та хотела ее убить – Мы ничего не сделали.

– Я буду первой. – спокойно произнесла Ники

Пламя подошла к ней и что‑то тихо, но быстро заговорила, они смотрели глаза в глаза. Ники сама, наверное, не слышала, что говорит подруга. Вмиг у Пламени в руках появляются кинжал и кубок с травами. У Ники закрываются глаза и Пламя втыкает ей в сердце кинжал, кровь собирает в кубок. Потом вскрывает свою вену и добавляет в кубок своей крови и кинжалом размешивает. Мне было страшно, но я не кричала. Я хотела

закрыть глаза, но они не закрывались. Я не понимала, что происходит и от этого тряслась как желе.

Приподняв лицо Ники, что упало на грудь, она опять что‑то шепчет и вливает в рот убитой кровяной напиток. Ники открыла глаза и уже сама начала пить, но выпила не все, а лишь половину. Песок же начал погребать под собой Ники, но она его легко стряхнула, показывая, что она еще жива. Она была бледна, в общем, не сильно отличалась от Пламени.

– … – от такой цензуры даже я покраснела, а Пламя закрыла уши – Какого рогатого?

– Давайте так. Пока я еще стою и могу что‑то сделать, сделаем это, а потом я отвечу на все ваши вопросы.

Пламя после каждого слова делала глубокий вдох, словно ей не хватало воздуха. Она тряслась еще сильнее, но призвала теплое одеяло для Ники.