Очень злой дракон, или Бытовая магия для неумехи

«Пусть кухня сияет идеальной чистотой», – загадала я про себя.

А в следующее мгновение в глазах потемнело и пол двинулся мне навстречу.

Щелчок – и чернота…

 

* * *

 

Я пришла в себя оттого, что сверху на меня лилась ледяная вода. Но стоило с визгом открыть глаза – холодный водопад исчез.

– Очухалась? – феечка мутноватым розовым пятном висела прямо надо мной. А я, похоже, лежала на полу.

– Пахнет вкусно, – прошептала я, когда мир обрел четкие очертания, и вернулась способность чувствовать запахи.

– Поднимайся, поешь, – проворчала моя мучительница. – Ну ты и дуреха! Кто ж магичит на пустой желудок, да еще так много сразу. Ты ж помереть могла.

Я огляделась вокруг. Запущенная кухня действительно сияла чистотой. И котелки сияли, и сковородки, и даже здоровенная плита, которая совсем недавно поражала чернотой и возможным каннибальским прошлым, сейчас переливалась серебром.

– Это что, все я?

– Ты, ты. Если б я не влила в тебя силы, точно бы окочурилась. Но учти, больше так делать не буду. Мне силы нужны на важные вещи, а не на ерунду вроде уборки. Справляйся сама, – выговаривала мне феечка, но я ее почти не слушала.

Медленно поднялась с пола и пошла в сторону запаха. Есть хотелось жутко.

На столе стояла чугунная сковородка с яичницей из шести яиц и лежал здоровенный шмат хлеба.

– Мявк, – раздалось рядом.

Ну конечно, Филимон‑то тоже голодный. Бедный кот! Меня в рабство загребли, и его за компанию!

– Кота покормить надо, – сказала я феечке.

– Кормить? Кота? – она сделала круглые глаза. – Пусть идет в подвал и мышей ловит, раз уж явился.

– Мыши можут быть жаражные, – не отрываясь от яичницы, заметила я. – А Филимон у меня домашний, и вообще, к мышам не привык, – добавила, прожевав.

Тоже мне, блин, рабовладельцы. Мало того, что крадут разумных где попало, еще и не кормят нормально. Пусть эта зараза с крылышками сама мышей жрет! А я не хочу лечить котика от глистов и блох. Тем более что тут наверняка нечем.

– Вон там в чулане ледник, – феечка презрительно кивнула на дверь. – Найди своему зверю что‑нибудь сама.

Я с сожалением оставила яичницу, а ведь съела не больше половины. Но коту‑то и того не досталось. Нужно позаботиться о пушистом друге, ближе него у меня теперь и нет никого.

«Ледник» оказался целой комнатой, вроде нашего холодильника, только размером с добрую спальню. На полках в изобилии лежали продукты.

Ага, вижу окорок, не вижу препятствий. Но на всякий случай надо кое‑что уточнить.

– А они не просроченные?

– Что? – не поняла феечка.

– Ну, не испортились?

– Это магический ледник, тут ничего не портится, – сварливо проговорила она.

– Ну и отлично.

Я схватила шмат ветчины, накромсала коту и себе. Филимон с урчанием принялся уничтожать иномирный продукт. Я, конечно, не урчала, но его чувства понимала хорошо. Замурлычешь тут, целый день не евши. В рабстве!

– Так значит, здесь у вас, если перемагичишь, можно и копыта отбросить? – уточнила я.

Остаться в живых мне было очень важно. Потому как я не намеревалась целую вечность торчать здесь в качестве моющего пылесоса.

– Запросто. Так что магию нужно использовать дозированно и с умом. А иначе зачем бы тебе была целая неделя, – важно кивнула феечка.

– Постой‑постой. Здесь сотня комнат, а я на одной чуть не померла… И всего у меня неделя… Как‑то арифметика не сходится, тебе не кажется?

– Поэтому я тебе и говорила поторапливаться. Но ты ж не слушаешь.

Я задумалась, а потом задала главный вопрос:

– Но если я за неделю управлюсь, допустим. Ты же вернешь меня домой?

Взгляд феечки забегал.

– Ну‑у… – протянула она.

– Что ты нукаешь, говори, как есть! – я подскочила из‑за стола.

– Вообще‑то это возможно, теоретически…

– Что значит теоретически? – теперь я уже кричала.

– Понимаешь ли, Люся, – голос феечки стал непривычно ласковым, и это был очень, очень плохой знак. А дальше она сказала то, о чем я давно начала подозревать. И не зря мысленно жаловалась на паршивых рабовладельцев. – Фактически, ты являешься собственностью дракона. Так что вернуть тебя домой я смогу только если он разрешит.

– А он разрешит? – Надежда умирает последней.

– Сомневаюсь. Драконы, они, знаешь ли, такие: если уж что‑то получили в собственность, ни за что не отдадут.

– Да твою ж мать!

Я схватила со стола вилку с твердым намерением швырнуть ее в чертову хранительницу. Однако потом передумала. Во‑первых, все равно не попаду, слишком уж быстро эта зараза исчезает и появляется. А во‑вторых, на сковородке еще осталась яичница. Руками ее есть потом, что ли?

Лучше уж попытаюсь разговорить похитительницу и выведать какие‑нибудь подробности о своем бедственном положении.

– Но почему я? Я же в вашей этой чертовой уборке вообще ничего не понимаю! – заходить следовало издалека.

И выпытывать осторожно. Чтобы эта… рекрутерша крылатая не заподозрила подвоха.

– Что значит – не понимаешь? – сделала большие глаза феечка. – Я видела, у тебя дома была идеальная чистота. Самая чистая квартира во всем доме – ни пылиночки!

– Так домработница только что ушла! Ты бы через несколько часиков заглянула и посмотрела бы.

Да‑да, я очень хорошо себя знаю. За пару часов мой рабочий стол был бы заставлен кружками, а пол рядом засыпан крошками. И ничего ужасного бы не случилось.

Эх, Люся… Не вовремя ты возжелала комфорта.

А ведь я с детства знала: все беды от уборки. Если мама говорила: «Убери, наконец, бардак в своей комнате», это значило, что к вечеру я непременно буду наказана. Потому что не уберу.

Я легко справлялась с самыми сложными задачками, училась на «отлично», а сочинения писала такие, что их перед всем классом зачитывали. Единственное, с чем я никак не могла справиться, так это с уборкой. Ну еще с пением. Но к счастью, оценка за пение в аттестат не шла.