Ольвия

– Хорошо. Расскажите о своей жизни, – попросила Ольвия, – где вы работаете?

– Я работаю на знаменитой фамильной пекарне Литманов, которой недавно исполнилось сто лет.

– Кем?

– Технологом.

– Конфликтов никаких не было?

– Нет. Я отлично лажу с коллективом, у меня там много друзей; начальство меня ценит, как профессионала своего дела.

Ольвия переглянулась с Люцией и продолжила важный допрос.

– А как насчет личной жизни?.. Вы – женаты? Может, состоите в отношениях? – она вдруг увидела смутную прозрачную фигуру тоненькой невысокой девушки за его кроватью и поняла – он не одинок. Видение быстро исчезло.

– Да, я женат. Жену зовут Берта.

– Давно поженились?

– Пару месяцев назад.

– А вот тут поподробней, – Ольвия оживилась, почуяв, что она вышла на верное направление. – Расскажите о жене, замечали ли вы за ней какие‑то странности в поведении?

Аврелий скривил потрескавшиеся губы и с некоторым неудовольствием произнес:

– Не хотелось бы… Я очень люблю ее и уважаю… но если нужно… В общем‑то, Берта замечательная девушка – внимательная, ласковая, очень красивая. Но… есть в ней что‑то такое… как бы это сказать… немного жуткое.

– В чем это заключается?

– Она никогда не спит… То есть, мне она говорит, что спит. Но я, каждый раз просыпаясь по ночам, чтобы сходить в туалет или выпить стакан воды вижу ее в бодрствовании. Она то сидит на стуле около кровати и глазеет на меня, отчего мне становится муторно, то торчит на подоконнике и как будто с кем‑то шепчется. Я присматриваюсь, но, кроме луны, в окне ничего не замечаю. Потом есть еще одна странность… После бракосочетания я пожелал обвенчаться с ней, но она наотрез отказалась.

– Почему? Она объяснила это? – спросила Ольвия.

– Сказала, что это глупая условность и что это излишне.

Ольвия, размышляя о чем‑то, вдруг поинтересовалась:

– Отвечайте прямо, у вас есть деньги? Может, вы недавно получили крупное наследство от кого‑либо из родственников?

– Откуда вы узнали? – изумился больной.

– Просто предположила.

– Да, так и есть. Полгода назад мне завещала двухэтажный особняк богатая тетка, которая умерла. У нее не было детей, а я иногда навещал ее, но не думал, что она все оставит мне, включая конюшню, деньги и несколько слуг. Мне в этом шикарном доме не по себе, я привык к скромной жизни, но моя молодая жена сразу полюбила этот дом, и я смирился – переехал жить туда вместе с супругой.

– Может, это черная вдова?.. Которая охотится за наследством? – с воодушевлением предположила Люция. Она вдруг почувствовала себя знатоком таких дел, хотя раньше с подобным не сталкивалась.

Ольвия приложила палец к губам и строго посмотрела на подругу. Люция сразу смолкла.

– Где сейчас ваша жена? – спросила Ольвия.

– Наверное, в доме, – неуверенно ответил мужчина.

– Интересно, почему не в больнице у постели любимого мужа? – язвительно произнесла Люция вполголоса.

Ольвия поморщилась, но промолчала.

– У вас есть ключ от дома? – спросила вдруг она.

– Нет. Был на тумбе, да жена забрала днем. Побоялась, что его могут украсть ненароком.

– Прислуга ночует в доме?

Мужчина покачал головой.

– Они после шести вечера уходят домой – они все живут в городе.

– Отлично. Назовите свой адрес, – попросила она.

Мужчина озвучил адрес, Люция тут же кинула Ольвии:

– Это совсем недалеко отсюда.

Ольвия приблизилась к подруге и шепнула ей на ухо:

– Нужно успеть попасть в дом до захода солнца, – она с тревогой взглянула в окно, где по городу еще бродили затухающие солнечные лучи.

– Почему именно до захода солнца? – спросила Люция.

– Потому что после заката любая нечисть становится в сто крат сильнее.

Они выскользнули из палаты и поспешили, точнее, побежали к выходу, на пороге нечаянно толкнули нескольких врачей, отчего те красноречиво назвали их неуклюжими и невоспитанными коровами, – один из них даже упустил сигарету на крыльцо из‑за Ольвии. Но девушкам некогда было извиняться – они думали только о предстоящем деле и о том, чтобы успеть. На улице летний зной сменился приятной вечерней свежестью. Пройдя один жилой квартал, они вышли за город и увидели на невысоком холме красивый двухэтажный дом, окруженный липами и елями. Ольвия прибавила шаг, изредка посматривая на горизонт, к которому быстро приближалось солнце.

Они добрались до живой изгороди, аккуратно подстриженной умелым садовником, перелезли через нее и оказались в саду. Ухоженные клумбы с розами, чередовались с забетонированными дорожками и небольшими фонтанами. Проскользнув между липами к дому, Ольвия с Люцией спрятались за пышной молодой елью, которая росла почти у парадного входа.

Люция с сомнением глянула на высокое белое крыльцо, на коричневую арочную дверь и шепнула:

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, – попытаться попасть в дом через центральный вход.

– Я и не собираюсь туда лезть, – ответила Ольвия, – я лишь разведываю обстановку…

Она перевела взгляд на окна и вдруг заметила, что на первом этаже одно из них приоткрыто на проветривание. Должно быть, горничная, уходя домой, забыла закрыть его. Ольвия выразительным взглядом показала Люции, где она нашла драгоценную лазейку в дом.

– Чудесно! – обрадовалась Люция. Она уже предвкушала приключения и потрясающий материал для своей колонки.

– Даже и не мечтай! – вдруг пригрозила пальцем Ольвия, сдвинув брови.

– Ты о чем? – хлопая невинно глазами, спросила Люция.

– О том, что только попробуй у себя в газете напечатать об этом… Я тебе сама шею сверну…

– Ого!

– Да, – усмехнулась Ольвия и добавила: – Эти темы под запретом. Такое нельзя выносить на всеобщее обозрение.

– Как скажешь, – Люция немного расстроилась. Если она становится свидетелем чего‑нибудь грандиозного, но не печатает об этом в своей газете, у нее создается впечатление, что она провалила свою судьбоносную миссию, – миссию проводника интересной и познавательной информации в массы.