Опасная красота. Поцелуи Иуды

– Очуметь! – меж тем воскликнула Фелиция, мягко, но настойчиво утянув у меня конверт. – Розочки, завитушки! Сама рисовала? Так трогательно! Никки, Никки, святые небеса! Неужели у тебя хватит смелости признаться самому красивому офицеру нашего полицейского отделения в любви?

Разумеется, никаких розочек я на конверте не рисовала, но… Выбирала – и этот показался таким романтичным и нежным. Правда, мне почему‑то не понравился тон Фелиции – на мгновение почудилась в нем издевка…

Впрочем, я не обратила на это внимание, ведь новость, которую сообщила Фели буквально перевернула все внутри меня! Итана понизили в должности! Как же так? Наверняка, это стало для него настоящим ударом! Я просто обязана поддержать любимого!

– И как теперь быть с письмом? – пролепетала я, прижимая к себе конверт, который Фелиция соизволила отдать мне. – Наверное, сейчас не время, чтобы признаваться ему…

– Вот сейчас, милая Монечка, как раз‑таки и время! – решительно перебила меня Фели. – Считай, это перст судьбы! Знак свыше! Ты так долго мучилась, решалась, и вот сейчас излила свои чувства! Ну так давай, не бойся – отдай Энглеру послание! Он наверняка расстроен тем, что его место занял Кастор Трой, а твое признание утешит его и поддержит! Помнишь, о чем я тебе говорила? Глядеть ему прямо в глаза. Улыбаться. Он смотрел на тебя, я сама видела! Ты нравишься ему, правду тебе говорю, нужно только чуть– чуть поторопить события… Давай‑давай, Калдер! Иначе, так и останешься сидеть в своем подвале и перебирать свои пыльнющие папки! Слышишь меня? Подними свою задницу, Калдер, и отнеси офицеру Энглеру письмо! Посмотришь, что будет!

Наверное, она права. Мне нужно побороть свою всегдашнюю нерешительность, выбраться из замкнутого круга… Кинуться в этот омут с головой!

Как же у меня замирало сердце, когда она рассказывала по своих мужчин, которые с ума по ней сходили! Как хотелось мне испытать нечто, хотя бы отдаленно похожее на эти страсти, которые переживала она! Как хотелось ощутить на своих губах вкус его поцелуя – ведь меня еще ни разу не целовали… Интересно, каково это – когда тебя любят и… хотят?

Что ж, скоро я это узнаю! Вдохновленная пламенными речами Фелиции, я решительно поднялась, но в пылу своей решительности как‑то позабыла, что мебель у меня в архиве была давным‑давно предназначена на списание.

Моя нога скользнула по ободранной ножке стула, напоролась на занозу и по колготкам поползла жирная стрелка! Да еще и на самом видном месте – на икре!

Это была катастрофа! Толстые колготки марки «Любава» я купила недавно, и эта статья расходов была в моем бюджете на ближайшее время не запланирована. Нет, деньги лежали у меня дома в шкатулочке, но они отложены бабушке на лекарства – я скорее вообще без колготок буду ходить, нежели потрачу их на себя.

И как же я так, ну как же меня угораздило – они же не убиваемые, очень прочные – специально такие покупаю!

От досады я закусила губу. Можно было бы занять денег у Фелиции, но я и так должна ей с прошлого месяца – стыдно опять спрашивать… Что я за недотепа – испортила совсем новую вещь! А зарплата только в конце недели, что же мне до этого времени – с этой отвратительной затяжкой ходить?

– Нет, Фели, не пойду! – поникла я, боясь прикоснуться к стрелке, чтобы она не стала еще больше. – Сама видишь – куда я теперь пойду? Наверное, это плохой знак, к тому же его сместили с должности – вряд ли ему сейчас будет до меня и вообще…

– Подумаешь! – не произвела никакого впечатления моя катастрофа на Фелицию. – У меня запасные есть! Сейчас быстренько в туалете переоденешь – и вперед! Я же тебя знаю, Никки, если ты не сделаешь это сейчас – будешь еще год рефлексировать! Давай уже – пан или пропал!

Я всегда в глубине души мечтала стать такой же уверенной в себе и неотразимой, как Фелиция. Она бы действительно не спасовала перед какой‑то там затяжкой на колготках!

Поэтому, собрав остатки своей решимости, я последовала за ней наверх. Вообще‑то покидать свой архив я не любила – большое здание из стекла и бетона, наполненное людьми в форме, которые то и дело ходили туда‑сюда, напрягало. К тому же сегодня все были как‑то по‑особенному взволнованы – явно осуждали нового комиссара Шенка и его назначение на должность своего помощника, которое он сделал в первый же день.

Сунув в свою потрепанную сумочку упаковку из плотного картона, на которой красивая девушка, чем‑то похожая на Фелицию, демонстрировала свои длинные ноги, я поднялась на четвертый этаж, где был теперь расположен кабинет Итана. И почему этот Шенк поступил с ним так несправедливо?

Да, Фелиция права, права! Мне обязательно нужно отдать ему свое письмо – может быть, это действительно его поддержит. И я смогу его поддержать и утешить в этой непростой ситуации… Может быть, даже в качестве его возлюбленной!

Уже представляя наше с Итаном Энглером светлое будущее, я потянула ручку расположенного на этаже туалета, в котором планировала заменить колготки со стрелкой на новые, как меня окликнули:

– Моника! Моника Калдер! – это была Алоизия, секретарь самого комиссара. – Я набираю в архив, набираю, а тебе уже передали, да? Шенк велел тебя позвать.

– Меня?

От удивления у меня чуть глаза на лоб не полезли. За все время работы в полиции в кабинете высочайшего начальства я была от силы один раз – и то, когда устаивалась на работу.

– Тебя, тебя, Калдер, и давай поживее! Он сказал, это срочно!

Пребывая в полном замешательстве, я пошла за ней. Что комиссару могло от меня понадобиться? Я так тихо– мирно сидела в своем архиве, что, наверное, всемирный потоп бы пересидела.

И Итан… Когда теперь я смогу отдать ему свое письмо?!

Занятая своими мыслями, в дверях приемной я замешкалась и столкнулась с мужчиной в форме. Наглядно я знала почти всех сотрудников отделения, но его видела впервые.

Высокий и достаточно широкий в плечах – полицейская форма сидела на нем, как влитая, хотя первые четыре пуговицы ослепительно‑белой рубашки были расстегнуты, и это было не по уставу. Так же явно не по уставу была его стрижка – виски, бока и затылок коротко выбриты, а оставшиеся в верхней области волосы четко зачесаны на прямой пробор. Радужка его карих глаз казалась буроватой, а тонкие губы кривились в усмешку.

«K. Troye» – прочитала я на нашивке на его груди.

Похоже, сам черт дернул меня нарваться на того самого Кастора Троя, про которого рассказывала Фелиция. Который занял место моего любимого Итана. Ощутив неприятный холодок, я подумала, что рассказы подруги, наверное, правдивы. Хотя не знаю, что эти девочки из третьего отделения в нем нашли. По‑моему, это был крайне неприятный и опасный тип, вызывающий одно желание – держаться от него подальше. Бабушка говаривала про таких: «по трупам пройдет».

Трой окинул меня заинтересованным взглядом, но, похоже, должного впечатления я не произвела, потому что интерес в его глазах потух, а я в смятении поспешила пройти мимо, уловив запах шипра – лаконичный и жесткий.

Новый комиссар отделения Шенк оказался крепким вампиром с виду лет пятидесяти (а на самом деле, наверное, пятидесяти сотен) – у него был короткий ежик седых волос и открытый взгляд. Деловито поздоровавшись, он предложил мне присесть, и я смущенно опустилась на краешек стула, теряясь в догадках, зачем же он меня вызвал.

– Как я понимаю, мисс Калдер, вы из Знающих о существовании вампирского сообщества, вы человек?