Орк ее мечты

Дорог не имелось, кроме тех, что протоптали жители. При том, что домов не более тридцати, народу – раз в десять больше. Значит, семьи большие. Параллели я могла провести только с историей своего родного мира, и выводы получились нерадостными. Глухое средневековье окружало в прямом и переносном смысле слова.

Общество соответствовало первым впечатлениям. Мало кто мог читать, еще меньше тех, кто умел писать. Зато слухи, сплетни и невежественность процветали повсеместно. Сказать, что все плохо, – просто ничего не сказать. То, что я не погибла от удара током, – это благословение свыше или наказание?

Лучше бы дали мне умереть!

Еще пару дней я провела в депрессии: ходила, делала что говорили и молчала. Выхода из этого тихого ужаса не видела. За это время открылось еще несколько граней новой жизни.

Горячей пищей здесь называли такое месиво, которого Земля, наверное, не знала никогда. Подобное не подавали даже в больничной столовой. Соли не было, сладкого – тоже. А посуда, куда наливали похлебку… Меня передергивало от одного вида плохо вымытых чашек. Приходилось питаться сухомяткой. Окружающие не настаивали, списали на действие болезни.

Антисанитария ужасная. Медицина – на зачаточном уровне, канализация, средства личной гигиены и многие другие блага цивилизованного общества – отсутствовали. Однако самые неожиданные открытия ждали еще впереди.

Оказалось, родня решила продать меня замуж. А что такого? Добро пожаловать в мир, где женщина – это движимое имущество, которое, в прямом смысле этого слова, можно купить замуж. Правда, товар через четырнадцать дней вернуть не получится. О судебно‑правовой системе тут и не слышали, а суд вершил староста, коим считался мой отец. Такие вот дела.

К тому факту, что у меня есть жених, я отнеслась философски, но все же это была плохая новость. Не то чтобы я никогда не мечтала выйти замуж, но, чувствую, плохо закончится эта затея. Моему будущему мужу хорошо бы пообщаться с нашим психологом Вадимом Сергеевичем. Прекрасный специалист! А жених – скрытый садист, с виду ничего не показывает, а взгляд… Брр…

Наша семейная жизнь точно не сложится. Или он меня прибьет, так как сам охотник и опыта в этом хоть отбавляй, пусть я и не дичь. Или я, прекрасно помня свое прошлое с Земли, препарирую его и скажу, что так и было.

Нужно что‑то менять.

– Аша, ты на ярмарку пойдешь?

– Хочу, но муж не пускает. Говорит, надо товар на зиму оставить, а не отдавать этим купцам, которые нас дурят.

Забыла упомянуть: денежные отношения в этом мире присутствуют только в крупных городах, а в селении типа нашего расплачиваются товаром. Мясом, мехом, качественными изделиями из дерева и всего, чего только можно. Самим продать сложно: до ближайшего города три дня пути – непомерное расстояние для этого мира. Но периодически мимо проходят торговые караваны, с охраной от грабителей и грабительскими требованиями обмена. Мне‑то понятно, что они берут у местных товар за бесценок, селяне тоже догадываются, но все равно идут. Вот один такой торговый обоз сейчас остановился рядом и устраивает ярмарку.

Посмотрев на девушек и женщин, которые раз в неделю отправлялись собирать со мной травы, я поразилась тому невежеству, которое здесь процветает. Наверное, когда‑то мои предки на Земле были такими же, но я‑то другая и воспитана в другом обществе. Пока в новых реалиях я своего будущего не представляла. Но вроде как в этом мире проживают не только люди…

Обычно Эйлинель, девушка, в чье тело я попала, молчала, мне приходилось делать так же. Во‑первых, это позволяло слушать, так как за разумное существо меня не воспринимали и говорили многое не таясь. Во‑вторых, если я открою рот – все сразу поймут, что что‑то не так. Актриса из меня никакая.

Местные жители часто рассказывают про орков. Судя по всему, они крупные, воинственные и часто совершают набеги на людские земли. За счет этого и живут. Такое себе общество, мало чем отличается от того, которое я вижу вокруг.

Еще были эльфы…

Их селяне видели всего раз в жизни, и то старшее поколение. Однажды мимо проезжал отряд остроухих, и одна из них решила, что мой отец прекрасно подойдет для временного развлечения. Эта выходка повлекла за собой последствия, и меня подбросили под дверь отца, сразу после рождения. Я живое доказательство существования этого народа. Вот только сложно понять, что из рассказанного про них – правда, а что – сказки.

Однако есть определенные факты, с которыми не поспоришь. Матушка довольно легкомысленно пошла на связь с посторонним. Норма ли это для остроухих? И если от ребенка‑полукровки так легко избавились, значит, ценности я как для матери, так и для ее народа не представляю. Можно предположить, основываясь на слухах, что в обществе эльфов я буду второсортным существом. Здесь же я ценный товар, который нельзя испортить, так как за него можно получить больше оплаты. На меня уже нашелся покупатель, и через определенный срок мы с ним должны заключить союз.

Наблюдая эти дни за женихом, я видела успешного парня, который уверенно поднимался в иерархии селения. Жесткий и жестокий, в этом обществе мужчина прекрасно прокладывал себе дорогу. Несмотря ни на что, здесь за него пошла бы любая. Почему же он так хочет получить именно меня? И единственный ответ, который нашла, – это внешность. Мое тело действительно было невероятно красивым, тут я пошла в мать и мало напоминала человека.

Темно‑рыжие густые волосы красивой волной ниспадали на плечи и спину. Зеленые глаза смотрели остро. Взор – это отражение души, и с моим появлением он у полуэльфийки должен измениться. Образ довершали прямой нос и алые губки. Я завидовала самой себе.

Моя фигура была камнем преткновения в семье. Сколько меня ни кормили – я была стройна и прекрасна. Но и пышными формами, где надо, бог не обделил. Однако в поселении считалось, что женщина должна быть упитана и невоспитанна. Это поможет не умереть в родах или от болезни и постоять за себя, если кто обидит. Но, кроме красоты, остальными добродетелями я не вышла.

Задумавшись, я ушла чуть в сторону от основной компании, и за мной увязалась еще пара девушек. Они отошли посекретничать, говорили шепотом, думая, что я их не слышу. Но слух у меня был острым, при желании могла различить даже то, что говорят на окраине селения. Что уж говорить про тех, кто был в нескольких метрах от меня.

– Я уговорила маму пойти на ярмарку. Куплю новое платье. Пока Радек еще не посватался к остроухой, вдруг есть шанс отбить? – зашептала одна из девушек.

– Даже если ты в яркие каменья нарядишься, ее тебе не переплюнуть. Где эльфийка и где ты, – насмешливо ответила ее подружка.

По мне, с такими, как она, и врагов не надо, но понятие товарищества и взаимопомощи в этом обществе довольно специфическое и более‑менее развито было только у охотников, которые прикрывали друг другу спины.

– Это ты от зависти. До того, как староста согласился отдать дочь за Радека, тот поглядывал на меня.

– И что? А повезло ей. Хорошего, сильного мужчину отхватила, не стараясь ни капли. Красивая, зараза…

Я могла бы не слушать, заткнула бы уши, но увы, поэтому непроизвольно старалась отойти подальше от сплетниц. Кинув взгляд на корзинку, поняла, что она почти полна. Может, направиться домой?

Еще одна моя особенность, заставляющая задуматься, – я чувствую и разбираюсь во всем живом. Травы, животные, люди… Сыграло ли роль то, что я была врачом и имею определенный багаж знаний, или есть что‑то еще…