Отдам фея в хорошие руки или операция «Новый год»

– Но малышка, ты же не выгонишь меня на улицу? – попробовал надавить на жалость Эрик. – Нам же было так хорошо вместе! Ты одна в моих мыслях.

– Хватит. Я все поняла. И хорошо, что сейчас. Потом было бы больнее. А ведь я действительно поверила тебе, купилась на сладкие речи, но мне не впервой разочаровываться в людях, – прервала очередной поток вранья.

– Послушай…, – снова начал было Его Высочество.

– Нет. Ничего не хочу слышать. Как и обещала, я помогу тебе вернуться, открою этот чёртов портал и очень надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, – я вырывала с корнем его бархатный голос из своей души, резала по живому, но так было нужно.

– Теперь ты, – повернулась к магу, – ты ничем не лучше своего дружка. Получил удовольствие, наблюдая как очередная дурочка теряет себя в объятиях беспринципного ловеласа? Так вот, считай, что твои обязанности исполнены. Ты удостоверился, что закон не нарушен, и можешь возвращаться вслед за ним.

– Малышка, позволь все объяснить, – предпринял свою попытку Ольгард.

– Не смей, – зашипела я, – не смей меня так называть, предатель! Выметайтесь немедленно! – и замолчала, изо всех сил сдерживая слезы.

Мужчины, бросив на меня умоляющие взгляды и не добившись никакой реакции, все же ушли. Дверь тихонько хлопнула, но для меня это был звук выстрела, выстрела, что пробил мое глупое влюбленное сердце. Силы покинули меня, и я опустилась прямо на пол, легла на бок и поджала колени.

В это время в квартире Веры Павловны

Двое, рыча и скалясь, катались по полу, нанося друг другу весьма ощутимые удары, выясняя правду старым, как мир, способом. Учитывая, что силы были примерно равны, нужно было только дождаться, когда соперник совершит ошибку. Вполне закономерно, что первым попался Эрик. Все же последние пятьдесят лет его жизни явно не располагали к поддержанию идеальной физической формы, в отличие от Ольгарда, у которого для этого были все возможности. Удушающий прием, и вот Его Высочество просит пощады. Маг с разбитой скулой откатывается от него, тяжело дыша, но все же встает на ноги в отличие от принца, который все еще был дезориентирован и пытался прийти в себя.

– Что б тебя, Валентайн! – прохрипел Риммэйн и потянулся за стаканом с водой. – Ну почему обязательно нужно разрушить все, чего ты касаешься? – в отчаянии маг запустил руки в волосы и дернул изо всех сил, будто боль физическая могла облегчить страдания его души.

– Иначе было нельзя, – еле слышно прошептал принц. – Все вот здесь, на этом чертовом медальоне, – прилагая титанические усилия, он рванул цепочку, ранее скрытую от глаз, и бросил артефакт магу.

– Лишь полюбившая душой откроет в полночь в сказку двери, – прочитал Ольгард руны древнего языка. – И как это понимать?

– Я тоже понял только сейчас, спустя пятьдесят лет. Чтобы открыть портал в Эрлею, Ольга должна была влюбиться в меня, чтобы силой своей любви совершить невозможное, – с горечью пояснил Эрик.

– Полагаю, об этом интересном нюансе она не знает, – выплюнул маг.

– Разумеется нет, – огрызнулся Его Высочество. – Мне нужен был результат, и я его получил.

– И как ты себя чувствуешь со своим гребаным результатом? – покачал головой Риммэйн и отвернулся. – Ты не думал, что Оля может отступить, отказаться от своего решения помогать тебе в свете всего произошедшего?

– Она пообещала и сдержит слово, – уверенно ответил Эрик.

Ольгард замолчал, старательно давя в себе желание прямо сейчас бежать в соседнюю квартиру, чтобы схватить в объятия любимую малышку и никогда не отпускать, защищая от несправедливости и жестокости мира этот нежный и хрупкий цветок, потому как не примет сейчас, не услышит, не поверит. И от этого было больно вдвойне.

А Эрик, с большим трудом расположившись на диване, также был очень далек от спокойствия, которое он всеми силами демонстрировал. Противоречивые чувства, обуявшие принца, изрядно беспокоили его. И ведь не хотел же говорить всего того, что в конечном итоге наговорил. Но выскочка‑маг, посмевший посягнуть на внимание Оленьки, как никогда точно описал то, что творилось в душе Его Высочества. Эрик настолько испугался зарождающихся чувств, что просто решил все обесценить. Ведь так жить гораздо проще: нет любви – нет боли. Вытравить робкие ростки и идти дальше, не заботясь, как и прежде, ни о ком. Тогда почему же так тянет внутри, и полное ощущение ужасной, невосполнимой потери жжет сильнее огня? Как теперь смотреть в ее удивительные глаза? Если, конечно, она вообще согласится на него посмотреть. Принц сам собственными руками сломал ее, растоптал. Взор потух и заледенел, в нем больше не было мягкого тепла, и внутренний свет погас.

Ольга Горцева

Мобильный надрывался в спальне уже в который раз, но у меня просто не было сил встать. Будто вынули стержень, удерживающий мою целостность, и как быть без него, пока не знала. Наверняка это Аленка, и с подруги станется примчаться ко мне лично, если я не отвечу. Неимоверным усилием поднялась и прошаркала к кровати.

– Горцева, слава богу! – облегченно выдохнула девушка. – Где тебя носило? Я уже волноваться начала. Мы вас ждем. Гусь в духовке, Олька с Макариком успели разгромить гостиную, все убрать и заново разгромить. Слышишь? Оль? – испуганно пробормотала Алена. – Ты чего молчишь? Случилось что‑то?

– Да, – безжизненно ответила я. – Мы не приедем.

– Как так? Почему? Дети, тихо! Подожди минутку, Горцева, – в трубке раздался шорох шагов. – Так, а теперь четко и по существу.

– Мне в очередной раз указали на мое место, и теперь я зализываю сердечные раны, вот только думаю, что теперь собрать все по кусочкам не выйдет, – слезы снова потекли по щекам.

– Так, Ольга, ты сейчас одеваешься и не абы как, а в красивое платье, делаешь макияж и сразу к нам. Мальчиков и детей отправим гулять, а сами посидим девочками. Не реви, – сама уже шмыгала носом Трофимова.

– Не реву, – всхлипывая, отвечала ей.

– Я все слышу, – старалась сдерживаться подружка. – Через полчаса контрольный, чтобы была уже в такси, не то, ты меня знаешь – приеду сама, еще и тяжелую артиллерию в виде Сони Марковны захвачу, – и положила трубку.

 

Глава 12

Когда Алене что‑то нужно, она прет, как танк, и нет такой силы, которая способна ее остановить. Даже улыбнулась вымученно. А что я, собственно, теряю? «Платье», – сказала подруга. Должно быть платье, значит, будет ей платье! Насыщенный, глубокий синий цвет, прямое, чуть выше колен, без рукавов с довольно глубоким вырезом на груди, на шею кулон. Макияжем, конечно, не замаскируешь потухший взгляд, но кое‑что мне вполне по силам. И вот уже бледность превратилась пусть в не совсем естественный, но румянец. Кожа вокруг глаз утратила красноту. Лучше уже вряд ли получится. Приложение сообщило, что машина подъехала, можно спускаться. Надеюсь, удастся сбежать по‑тихому, второго круга объяснений я уже не выдержу.