Отдам фея в хорошие руки или операция «Новый год»

Все‑таки не зря говорят, что баня лечит не только физические недуги, но и душевные хвори. После потока обжигающе ледяной воды совершенно разомлевшая и с улыбкой на лице я вышла в комнату отдыха, где уже вовсю хозяйничала Аленка. В портале банной печи за стеклом потрескивали березовые поленья. На столе дымился чай в изящных чашках из тонкого фарфора и несколько пиал с домашним вареньем. Мое любимое из лесной земляники тоже было здесь, а еще потрясающий мед, привезенный Пашиными родителями. С довольным стоном плюхнулась на деревянную лавку.

– Ну вот, – удовлетворенно произнесла Алена, – хоть на человека стала похожа, а то явилась – тень отца Гамлета.

– Спасибо вам всем, – от души поблагодарила обеих женщин и в их лице все большое и шумное семейство Трофимовых.

– Что ты, Оленька, – Соня Марковна, раскрасневшаяся после парной, растрогалась. – Ты же наша! Как же мы могли бросить тебя! – подружка с решительным видом кивала напротив, моргая несколько чаще повлажневшими глазами.

– Так, девочки, – первой взяла себя в руки Аленкина свекровь, – отставить меланхолию. Сейчас немного переведем дух и на следующий заход, а там уж и на снег можно выбежать.

Мы с подружкой азартно переглянулись и дружно кивнули.

После банной терапии в доме, пропитанном любовью, засыпалось мне на удивление легко, только вот всю ночь снились грустные голубые и серые глаза, а еще нежный шепот: «Где же ты, Оленька!».

Несмотря на всяких там, не дававших мне покоя даже во сне, проснулась в весьма бодром расположении духа. Жизнь продолжается и не гоже тратить ее на тех, кто предал. Подруга, видя явное улучшение моего состояния, сияла не хуже начищенного пузатого самовара, безмерно радуя своего обожаемого супруга, который с восторгом смотрел на красавицу‑жену. В тот момент я загадала пусть и с небольшим опозданием, что тоже хочу, чтобы меня вот так полюбили.

Пробыв с шумным семейством до самого вечера, решила все же ехать домой, прятаться дольше смысла нет, хотя для разговора с мужчинами я еще явно не созрела.

Город встретил праздничной иллюминацией и толпами веселящегося на улицах народа. Пусть настроение мое было довольно ровным, но совершенно не праздничным. Хлопнула дверью такси и решительно поднялась по лестнице, в этот раз не особенно спеша. Удивительно, но под дверью моей квартиры никто преданно не ждал, да это только к лучшему. В полутемной квартире зажгла нижний неяркий свет и разноцветные гирлянды, долила воды в подставку с елкой и налила себе бокал легкого белого вина. Мне нужно было хорошенько подумать обо всем.

 

Глава 13

 

Следующее утро встретило меня очередным звонком в дверь. Ранний визитер не был слишком терпелив и упорно продолжал терзать кнопку. С рыком поднялась с кровати и прошлепала босыми ногами в коридор. Отворив замок, резко толкнула дверь, едва не прибив гостя.

– Ольгард, – зло сузила глаза, отмечая общую помятость мужчины и красные глаза, – что привело тебя сюда?

– Я беспокоился, – жадно оглядывая мое лицо, сказал маг. – Пустишь?

– Нет, – твердо ответила ему. – Нам больше не о чем говорить, – и попыталась дернуть за ручку, но Риммэйн был быстрее, буквально протискиваясь внутрь.

– Пожалуйста, малыш, выслушай меня, – потеряно просил он.

– В этом нет никакого смысла. Не рви мне душу еще сильнее, просто оставь в покое, – отвернулась и обняла себя руками за плечи, зябко ежась.

– Детка, ну прости меня! Я не мог, не имел права вмешиваться, только наблюдать, – простонал маг в отчаянии.

– И как? Понравилось зрелище? – горько спросила его.

В глубоких серых глазах отражалась боль, океаны боли, но в моей он бы запросто захлебнулся. Молча указала ему рукой на дверь, и Ольгард, ссутулив плечи, вышел. Приготовила себе кофе и уселась на кухне, рассеяно прокручивая в пальцах телефон. А почему, собственно, я должна отказываться от своих планов?

– Наташка, привет! – произнесла преувеличено радостно. – Ты в ближайшие дни никуда не собираешься?

– Привет, Горцева! И тебя по тому же месту! Мы только проводили многочисленную родню моего Серджио, так что с полным правом намереваюсь сибаритствовать, – ответила молодая женщина.

– Надеюсь, сможешь выделить для старой подруги денек‑другой?

– Не такая уж ты и старая, не прибедняйся, и вообще, мы с тобой одного возраста, а я себя старой точно не считаю, – по инерции произнесла она и встрепенулась. – Стоп! Что? Неужели, наконец, решилась приехать? – счастливо заорала Наташа. – Сереж! Моя Олька приезжает! – снова не дала мне и слова сказать. – А когда?

– Планировала тринадцатого или четырнадцатого…

– Постой, – перебила девушка, – ты что, с работы уволилась? – иногда мне казалось, что все три мои подружки с успехом заменяют мне мать.

– Да не уволилась, – задорно рассмеялась, представляя сейчас ее озадаченное выражение лица, – просто немного продлила праздники за счет отпуска.

– Фух! Олька, ну кто так пугает! Я уж думала случилось что‑то, – еще как случилось, но по телефону об этом точно не буду.

– Не знала, что ты стала такой пугливой, – подначила ее.

– Не знала она, – проворчала Наташка. – Вот родишь четверых пацанов, тогда и поговорим. В общем ждем тебя всем нашим большим и шумным семейством. И не вздумай бронировать гостиницу, остановишься у нас.

– Ну какой у вас? – даже головой покачала. – Неудобно это.

– Неудобно, Горцева, на потолке спать, одеяло падает. Даже слышать ничего не хочу! – о Наташкином упрямстве ходили легенды еще в университете, и сейчас подруга оставалась верна себе, проще было согласиться.

Распрощавшись, я все же полезла в интернет, посмотреть, есть ли свободные номера в моем любимом мини‑отеле на улице Рубинштейна. На праздники там, конечно, было все выкуплено, а вот после заселиться вполне реально.

Весь день упорно создавала себе небольшие, но приятные задачи: поискать подарки подруге с мужем и их мальчишкам, посмотреть театральную программу в Санкт‑Петербурге, новые экспозиции музеев. Предстояло в очередной раз решить, как за несколько дней объять необъятное, при этом не бегая, высунув язык на плечо. К вечеру вышла прогуляться, благо соседи меня больше не беспокоили, а на следующее утро все повторилось. Эх, раз, еще раз, еще много‑много раз… Какой‑то гребанный день сурка! Но разговаривать с Ольгардом я больше не стала, просто не видела смысла. Все уже было сказано.

В Старый Новый год уже сложившаяся традиция дала сбой, и меня никто не беспокоил. Даже выдохнула облегченно и спокойно собрала вещи к завтрашнему отъезду, правда внутри зудело и жгло волнение. Именно сегодня мне предстоит встретиться с Эриком, еще раз посмотреть в его холодные, безразличные глаза и проститься навсегда, как, впрочем, и с магом. Неотвратимость и предопределенность судьбы в очередной раз болью полоснула сердце. Причем от мыслей о расставании с Ольгардом душа плакала не меньше. Он стал дорог мне, но об этом лучше было бы вообще не думать.