Отдам фея в хорошие руки или операция «Новый год»

Его низкий голос пробуждал что‑то доселе неизведанное в моей душе. Я вся словно оголенный нерв: стоит лишь коснуться, и последует взрыв. Широкая твердая грудь, возмутительно приятно и невозможно правильно касавшаяся моих лопаток, крепкая рука, обвивавшая талию, и аромат сказочного морозного утра, смешанный с хвоей, щекотал рецепторы, пробуждая воображение. Мне привиделась большая спальня в серебристо‑белых оттенках с огромной кроватью у стены, а на шелковых простынях сплелись двое: мужчина с загадочно мерцающей молочной кожей и рассыпавшимся по плечам шелком платиновых волос и девушка, чьи руки сейчас нежно скользили по идеальной спине. Мои пальцы, как наяву, почувствовали тепло и мягкость сильного тела. А шея – влажные поцелуи ненасытных губ. Позвоночник прострелило жгучим огнем возбуждения, дышать стало тяжело.

– Смотри, – тихий восторженный голос принца прозвучал громом среди ясного неба.

Я вздрогнула и открыла глаза. Под моими руками пушистые ветви светились совершенно нереальным холодным светом. В страхе отдернула собственные конечности и даже попыталась попятиться, но монолитную скалу позади так и не смогла сдвинуть, проскальзывая ногами в смешных теплых тапках с кошачьими мордочками.

– Ччччто это? – заикаясь, спросила невозмутимого Эрика.

– Магия. Ваши елки – символ праздника – являются квинтэссенцией надежд и чаяний людей – идеальный накопитель. Вы сами по капельке наделяете эти деревья волшебной силой, даже не замечая. А теперь ты смогла это увидеть, а значит… Значит, у меня есть шанс! – радостно воскликнул он, развернул меня и стиснул в объятиях. – Ты же поможешь мне? – принц склонил голову, сравнивая нашу разницу в росте, и проникновенно посмотрел в глаза.

О, этот взгляд, ему невозможно противиться, он затягивает в лазурную глубину, подчиняя, заставляя пообещать все, что угодно.

– Дааааа, – томно выдохнула и сама возмутилась собственной реакции, даже головой встряхнула, прогоняя розовый туман.

– Сколько тебе лет? – деловито спросила Его Высочество.

– Четыреста пятьдесят семь, – словно само собой разумеющееся бросил он, это ж какой простор и срок для оттачивания навыков соблазнения, не удивительно, что я так поплыла.

– Надеюсь, ты знаешь, как открыть портал? – самой мне это вряд ли удастся.

– Конечно, – радостно подтвердил Эрик, – только потребуется время. Думаю, с твоими возможностями на это уйдет примерно две недели, до вашего Старого Нового года успеем. – Ты ведь позволишь мне остаться? Мне правда совершенно некуда идти.

– Так, – голова уже пухла от всего происходящего, жужжа как растревоженный улей с пчелами, – сделаем вот что: сначала ужин, – судя по настенным часам уже довольно поздний, – потом спать, а утром мы еще раз все обсудим. Да… Надеюсь, ты не вздумаешь украсть что‑нибудь и раствориться в ночи?

– За кого ты меня принимаешь! – праведно возмутился высочество. – Я – наследник королевской крови!

Вот и посмотрим при свете дня на этого наследничка.

 

Глава 3

 

Эрик Валентайн

Очередной год. Можно сказать, в этом мире по нашим меркам я стал совершеннолетним. Надежда вернуться домой тает, утекает как вода сквозь пальцы. Со временем я понял, почему Совет десяти поступил так со мной при молчаливом согласии родителей, понял, но не принял, не простил. Да, я был весьма проблемным наследником: своенравен, жесток, беспринципен. Сколько разбитых девичьих сердец было на моем счету, пока однажды я не заигрался. Отец решил женить меня, и невеста нашлась довольно быстро: вторая принцесса золотого дома, чиста и светла, как луч утреннего светила. Несмотря на мой категоричный отказ, правитель приказал мне, и тогда я решил отыграться на девушке. Тёмный зверь во мне требовал растоптать, уничтожить ее, чтобы сама отказалась от мысли быть со мной. Ещё одна влюблённая дурочка быстро сдалась и упала в мои объятия. Срывать раз за разом этот прекрасный, непорочный цветок было удивительно лестно для моего самолюбия, девочка отдавала мне всю себя, не боясь, не стесняясь собственных чувств, и я смягчился, и сам же испугался того невероятного, зарождавшегося в моей душе. В роковой вечер я взял ее сопротивляющуюся на глазах у моих друзей, таких же беспринципных ублюдков. А потом отдал ее им на потеху, но с условием лишь унизить, не вредя физически. Ослушаться меня не посмели. Она плакала, умоляла остановиться, но мое каменное сердце не смягчилось. Когда все закончилось выгнал ее голую из своих комнат во дворце, а сам решил отпраздновать скорый разрыв помолвки. Но все пошло прахом. В спальню ворвался разъяренный отец и бледная мать. Подельников под их негодующие крики заковали в особые кандалы и вывели. Тогда‑то я и узнал, что наша жестокая шутка зашла слишком далеко. Невыносимое горе и боль подкосили принцессу, нежное сердце разбилось на сотни осколков, она выгорела, ее магия ушла. Нет ничего хуже для феи, чем потерять крылья, а она их лишилась по моей вине. Правитель золотых потребовал казни виновных в совершенном преступлении. Мать затряслась, красивые зелёные глаза наполнились слезами, но в этот раз она не посмела заступиться за меня перед отцом, а он, всегда такой невозмутимый и отрешенный, вдруг прикрыл глаза и упал в кресло.

– Ты разочаровал меня, сын. Совершенное тобой не имеет оправдания, в этот раз я не смогу и не стану выгораживать тебя. Будущий правитель не может быть неоправданно жесток. Гордыня застила твои глаза, – вот теперь мне стало страшно. Неужели на этом все, и меня ждёт казнь, как того требует Золотой Дом?

– Элиан, умоляю, – тихо и решительно прошептала мать, опускаясь перед супругом на колени.

Правитель невидяще мазнул по ней глазами и задумался.

– Единственная возможность сохранить ему жизнь – это обратиться в Совет десяти, – обречённо пробормотал он.

Неизвестно, что лучше. После их приговора смерть может показаться лучшим выходом, но матушка с такой надеждой и ожиданием посмотрела на меня, что я согласился.

Сильнейшие и достойнейшие маги нашего мира входили в Совет десяти. В их обязанности входило следить за целостностью магического фона, расследование магических преступлений, а в редких случаях – вынесение приговора по особым делам.

– Решено. Я немедленно отправлю запрос, – правитель серебряного дома тяжело поднялся, подал руку матери и вышел, бросив на прощание, чтобы не смел покидать апартаменты.

Разбирательство прошло крайне быстро, ведь у них были свои способы выяснения правды, а уж пытаться утаить что‑то от этих магов было сродни самоубийству. Решением Совета мне заблокировали магию, оставив лишь крохи, чтобы хватило для поддержания источника, и отправили в примитивный, как я тогда думал, мир. Стеклянная игрушка, хрупкое украшение – вот чем я стал, холодный и прекрасный. Только раз в год мне представлялась возможность вернуться.

«Лишь полюбившая душой откроет в полночь в сказку двери», – таков был ключ, выжженный на моем фамильном медальоне, и я понял его слишком буквально. Из года в год очаровывал и соблазнял каждую из девушек, но сколько бы ни пытался с их помощью открыть портал в свой мир, ничего не получалось. И вот теперь, спустя пятьдесят лет понял почему: они не любили меня.