Отдам фея в хорошие руки или операция «Новый год»

Влечение, интерес, похоть, в конце концов, но не искренняя любовь – то нежное, трепетное чувство, что испытывала ко мне принцесса из Дома золотых, которое я столь опрометчиво растоптал.

Глядя на очередную девушку, едва не скривился. Обычная серая мышка, абсолютно непримечательная. Довольно высокая по меркам людей: около ста семидесяти – ста восьмидесяти сантиметров. Мешковатый свитер, порванный кое‑где, тщательно скрывающий фигуру, а значит – есть, что скрывать, джинсы (о, боги, неужели совсем нет денег? Может, и квартира не ее?), прямые темные волосы, разве что глаза. Интересные, глубокие, темно‑зеленый внешний ободок, переходящий в тёплый ореховый, а у зрачка тягучий шоколадный. В них отражались разноцветные огоньки гирлянд, добавляя невыносимой глубины. Все остальное не вызывало абсолютно никаких эмоций, кроме брезгливости и разочарования: слишком тонкие губы, излишне длинный нос с небольшой горбинкой, широкие скулы по меркам наших красавиц. Как их вообще можно сравнивать? Хрупкие, тонкие и трепетные феечки с большими глазами, пухлыми губами и острыми скулами. Гибкие, будоражащие воображение, эта же совершенно на них не похожа.

И, как и все остальные, не верила мне, ни одному моему слову! Хорошо хоть не бросилась звонить в полицию, и такое уже было в моей жизни, не самый приятный, к слову, эпизод.

Чем пытаться объяснить, практически сразу решил для себя, что продемонстрирую ей свой истинный облик. Восторженные взгляды, полные обожания, но чаще липкой похоти были вполне привычны мне, а вот с ней… С ней я почувствовал лишь чистое, незамутненное восхищение, что щекотными мурашками пробежало по телу. Когда ее тёплая ладошка несмело коснулась крыльев, едва сдержал стон. Неожиданное возбуждение молнией прострелило позвоночник, скапливаясь тягучим пламенем в низу живота. Да что со мной такое? Едва справился с абсолютно лишними сейчас эмоциями, как человечка вновь удивила. С исследовательским интересом эта ненормальная потянулась к кончику уха, что вновь стал округлым после возвращения к обычной для людей форме, и погладила. Любой в нашем мире знал, что подобные жесты слишком интимны и позволены только любовницам или супруге. Нежное прикосновение настолько выбило из колеи, нарушило привычный ход вещей, что я и сам не понял, чего мне хотелось больше: прижать крепко‑крепко к груди, где заполошно билось сердце, и умолять не останавливаться или оттолкнуть от себя. Почему‑то выбрал второй вариант, изобразив оскорбленную невинность. А вообще было очень необычно наблюдать за ее открытой реакцией, мимика и движения тела не скрывали абсолютно ничего. Закрытая поза, когда она обхватывала себя руками, на высоком ровном лбу появлялась морщинка, ровные брови хмурились, и без того тонкие губы вовсе сжимались в ниточку, в следующий момент девушка раздраженно ходила по комнате, активно жестикулируя и слегка повышая голос в желании надавить на собеседника. А потом внезапно она сама по собственной воле без всякого флера очарования и влюбленности захотела помочь, зажигая и меня своей идеей, светлой надеждой, что шанс все еще есть. И я принялся объяснять ей то, до чего и сам дошел не так давно. Возле елки, когда попросил ее закрыть глаза и попытаться почувствовать нити магии, вдруг замерла, а потом вздохнула глубоко и так сладко, что в груди заныло. Неосознанно прижал ее сильнее к себе, обнаруживая, что бесформенный свитер прячет от меня истинную драгоценность. Неожиданно у девушки получилось, я явственно ощутил и увидел искорки силы, пробежавшие по пушистым веткам, а она в шоке попыталась отодвинуться, до конца не веря, что сама сотворила это чудо.

Просил ее помочь мне, проникновенно глядя в глаза, с удовлетворением замечая, что нравлюсь ей, а, значит, в моих руках мощный рычаг влияния. При должном старании с моей стороны, девица сделает все, что мне нужно.

Несмотря на общий фон недоверия с ее стороны, она все же позволила мне остаться и даже накормила неожиданно вкусным ужином. Уже лежа на диване на чистом постельном белье внезапно понял, что даже имени ее не спросил.

Ольга Горцева

В ту ночь я долго ворочалась в собственной кровати, слишком много мыслей и эмоций, которые никак не хотели успокаиваться. Подумать только! Там в соседней комнате, на моем собственном диване сейчас безмятежно (да‑да, я проверила) спал фей! Мамочки! Самый настоящий! Из сказок! И у него крылья, а какие чудесные ушки! Но его вредное высочество не дал мне и шанса потрогать их. Почему‑то в моем воображении они были бархатными, теплыми. Может, еще смогу уговорить его снова перевоплотиться или обратиться? Не знаю, как у них там это называется. Хотя обратиться, судя по фэнтези‑литературе, – это скорее к оборотням. Внезапная мысль, пришедшая в возбужденный мозг, заставила буквально подпрыгнуть на кровати. Если феи существуют где‑то в параллельной реальности, может быть есть и драконы, и демоны, и другие волшебные существа? Вот бы увидеть их всех хоть одним глазком. Маленькая, крошечная возможность ненадолго попасть в волшебный мир, чтобы потом вернуться обратно. Все же оставаться там навсегда мне бы не хотелось. Мысли, не останавливаясь, бешенными светляками скакали дальше.

А что же я скажу Алене? Фей застрянет со мной до самого Старого Нового года, но тридцать первого, точнее уже первого января, мне нужно попасть за город в коттеджный поселок, где живет подруга со своей семьей. Куда деть Эрика? Не оставлю же я его здесь одного! Придется брать с собой. Только вот как представить мужчину? Как друга или родственника? В конце концов, Трофимова точно знает, что просто знакомого я не потащу к ним в дом. И тут ко мне пришла очередная, как я думала, гениальная идея! Скажу, что это коллега моего отчима. Он в Москве проездом, и супруг матери попросил приютить его на несколько дней. Только вот тогда мне и в голову не пришло, что я – последний человек, к кому бы обратился Герман с подобной просьбой.

 

Глава 4

 

Несмотря на противоречивые мысли, занимавшие мою уставшую голову пол ночи, заснуть все же удалось, причем весьма неожиданно. На каком‑то очередной этапе фантазий о волшебных мирах мозг просто отключился, отправляя меня в удивительный мир грез. Жаль, что на утро я совершенно не помнила ничего из того, что привиделось ночью, только смутное чувство, скорее даже ожидание чего‑то очень важного, я бы сказала, судьбоносного.

Грохот в квартире напугал практически до икоты. С ужасом начала соображать, что бы это могло быть, ведь я живу совершенно одна, даже кошки нет, которая могла бы нахулиганить.

– О, господи! – упала лицом в раскрытые ладони. – Принц! – совершенно вылетело из головы, я ведь приютила фея.

Интересно, что он натворил? Как ответ на мой вопрос раздался осторожный стук в дверь спальни и тихое признание:

– Я, кажется, умудрился испортить твою плиту, – чарующий, бархатный голос был полон горечи. Ну еще бы! На чем теперь готовить‑то?

Вот тебе и сказочное утро! Резво соскочила с кровати, одернула мягкую пижамную кофту, поправила штаны, пригладила волосы, как и всегда торчащие в разные стороны после сна. Сунув ноги в любимые тапочки, ринулась на кухню спасать мою прелесть. Видимо лицо выражало слишком много самых противоречивых эмоций, раз его криворукое высочество отшатнулся от меня в коридоре, как от прокаженной, проявив чудеса эквилибристики. Даже на секунду испытала уважение! Не каждому удастся проделать подобное в столь узком пространстве.

На теплой напольной плитке в беспорядке валялись кастрюли. Причина шума обнаружена, теперь плита. Готовить я умела и любила. Датчик сенсорной панели моей любимицы тревожно мигал красным, выдавая ошибку. Мда, с такой я еще не сталкивалась. Нужна инструкция. Принц с виноватой моськой стоял в проходе, наблюдая за мной.

– Что ты хотел сделать? – спросила его, изучая перечень возможных неисправностей.