Пьем до дна

Я сама не видела исчезновение человека, которого мы называли бродягой. Все мое внимание было сосредоточено на наблюдении за состоянием пациента, Хью Ламберта, которому переливали кровь этого бродяги, но я подтверждаю, что этот бродяга находился на операционном столе, и, когда после сдавленного возгласа доктора Стоуна я посмотрела, бродяги больше не было ни здесь, ни вообще в комнате. Я подтверждаю, что находилась в таком положении, что даже если бы бродяга был в состоянии передвигаться, он не мог пройти в коридор, не отодвинув меня в сторону, а второй выход из этого помещения только в кабинет доктора Стоуна, который был закрыт.

У меня нет сомнений в том, что бродяга действительно исчез так, как это описал доктор Стоун.

Как свидетель, я подписываю эти показания 5‑го декабря я 1934 года.

Подписано: Эдит Норт, медицинская сестра.

[Примечание издателя. Чтобы сберечь время, во всех последующих показаниях опущены засвидетельствования жюри или нотариусом места и времени показаний. Однако оригиналы находятся в моем офисе и могут быть представлены любому сертифицированному представителю научного сообщества. А.Л.З.]

Продолжение отчета доктора Кортни Стоуна

Должно быть, я автоматически закрыл клапаны аппарата для переливания, потому что, когда после возгласа сестры Норн посмотрел на них, они были закрыты.

Сестра Норн удивленно спросила:

– Где бродяга? Что с ним стало?

Я не ответил. Что я мог сказать, даже если бы попытался это сделать? Я проверил, надежно ли зашита вена Хью. Сестра Норн помогала мне.

К тому времени как эта операция была закончена, я почти вернулся к норме.

– Должно быть, сумел каким‑то образом сойти со стола, пока я занимался аппаратом», – сказал я. – Он должен быть где‑то поблизости. Мы поищем.

Мы искали в лаборатории и в темной комнате икс‑лучей. Даже в моем кабинете, хотя дверь в него была заперта. Бродяга не мог туда попасть, но невозможно и то, что я видел. Мы его не нашли.

Наконец Эдит повернулась ко мне. Лицо ее было непроницаемо. Она сказала:

– Что ж, это решает нашу проблему, не так ли?

– А как же Джетро Паркер и мисс Доринг? Их спросят о бродяге.

– Это легко. Он был ранен не так тяжело, как казалось, отказался от лечения и ушел. Отказался даже назвать свое имя, и нет никакой возможности найти его. И то же самое скажет Хью Ламберт. Мы даже не скажем ему о переливании. Стекло разрезало ему не только ногу, но и руку, и в возбуждении он ничего не заметил.

Все было в пользу ее предложения и ничего против. Мы вернулись в операционную, и я осмотрел Хью.

– Он быстро приходит в себя. Приготовим постель для него у меня в кабинете, и через десять дней с должным уходом он будет как новенький.

– Можете быть уверены, что я это обеспечу. Я…

– Нет, Эдит. Вам надо вернуться в лагерь. Там полсотни мальчишек, за которыми нужен глаз, и я послал вас туда, потому что не мог доверить никакой другой из наших сестер. Попрошу регистратуру послать кого‑нибудь к Хью.

– В этом нет необходимости, доктор. – В помещение вошла мисс Доринг. – Я проходила по коридору, – объяснила она, – и не могла не услышать вас. Я останусь здесь и позабочусь о Хью.

– Очень похвально, моя дорогая, – ответил я на ее предложение. – Я уверен, что вы хотите что‑нибудь для него сделать. Конечно, особая подготовка не требуется, но перевязка раны требует мужества от того, кто не привык к виду крови. Вы можете потерять сознание, как раз, когда будете мне нужны.

– Этого можете не опасаться, доктор», – сказала Эдит. – Если бы видели, как мисс Доринг держала ногу Хью, чтобы зажать артерию. Она его спасла. А ведь она сама не была уверена, что не ранена, настолько тяжело, что это может покончить с ее карьерой.

– Я ничего особенного для него не сделала. Его спас ваш турникет. Я…

– Минутку, вы обе», – сказал я. – Перестаньте бросать друг другу букеты и давайте решим это дело. На основании слов мисс Норн я готов принять вас как практикующую сестру, но не слишком ли вы импульсивны? Кажется, я где‑то читал, что вы должны немедленно возвращаться в Голливуд, чтобы начать новую картину.

– К дьяволу картину! – Несмотря на ее серьезность, в глазах мисс Доринг мелькнул озорной огонек. – Пусть Рэтскофф хоть немного поволнуется из‑за меня.

Так кончилось наше обсуждение. Я не стал спрашивать миссис Смит, что она подумала, когда, вернувшись, обнаружила, что ей предстоит стать компаньонкой знаменитой кинозвезды, но признаюсь, что стал уходить домой с работы на полчаса раньше обычного. Моя холостяцкая жизнь приобрела новый поворот.

Но продолжалось это недолго. Хью быстро поправлялся и на третий день после этих событий настоял на своем возвращении в лагерь, чтобы окончательно выздороветь там. Энн Доринг уехала с ним.

 

V

 

Различные телеграммы из архива нью‑йоркского офиса корпорации «Уорлд Пикчурз»

ГОЛЛИВУД, КАЛ, 17.8.34.

ДЖЕННИНГСУ

ГОТОВ СНИМ АТЬ «ЖЕЛАНИЕ СЕРДЦА» НО НЕТ ДОРИНГ ТОЧКА ОТПРАВЬТЕ ЕЕ ПЕРВЫМ ЖЕ САМОЛЕТОМ НА ЗАПАД ТОЧКА НИКОГДА РАНЬШЕ ОНА ТАКОГО НЕ ДЕЛАЛА ТОЧКА МОЖЕТ ОНА НА НАС СЕРДИТСЯ

РЭТСКОФФ

 

* * *

 

НЬЮ‑ЙОРК Н.Й. 17.8.34.

РЭТСКОФФУ

УОРЛДПИК ГОЛЛИВУД КАЛ

ДОРИНГ ВЫЕХАЛА В СВОЕЙ МАШИНЕ ИЗ УОЛДОРФ УТРОМ ПЯТНАДЦАТОГО ТОЧКА С ТЕХ ПОР НИ СЛОВА ЗАРЕЗЕРВИРОВАЛА НА НОЧЬ НОМЕР В ТВА ТОЧКА НУЖНО ПОМЕШАТЬ ПОЯВЛЕНИЮ СООБЩЕНИЙ О ЕЕ ИСЧЕЗНОВЕНИИ ТОЧКА СООБЩИТЬ ЛИ ПОЛИЦИИ И ПРЕССЕ

ДЖЕНКИНС

 

* * *

ГОЛЛИВУД КАЛ 17.8.34.