Пленница пророчества

– С таким‑то носом тебя ни одна принцесса не полюбит, – дразню Лоренца, предусмотрительно отбежав на противоположный конец длинного обеденного стола, размахивая исписанным и изрядно помятым письмом.

– Отдай немедленно! – Брат вбегает в темный зал следом, раскрасневшийся, с перепачканными в чернилах руками.

– Всем расскажу, что принц втрескался в Карлин, – подначиваю его, победно размахивая листом с недописанным любовным сонетом, который я бесцеремонно вырвала практически из‑под пера. – Только если не отдашь мне ту книжку.

– Тебе нельзя.

– Можно!

– Девочкам нельзя читать такие вещи. – Лоренц в два прыжка добирается до меня и пытается отобрать свое творение, но я стремительно подныриваю под стол.

– Ха! Вырасту, стану королевой и отменю это дурацкое правило! Вообще все эти правила отменю!

Лоренц пытается возразить, но вдруг умолкает, глядя на кого‑то позади меня.

– Не все принцессы становятся королевами, – голос у королевы Витории сухой, чопорный, совершенно неласковый. Веселье как‑то сразу испаряется, и мы виновато опускаем головы. Брат украдкой, небольно щиплет меня за локоть и забирает листок. – Лоренц, останься, есть новости. Рирариланна… – Витория переводит на меня суровый взгляд. – Иди погуляй в саду.

– Но там же темно! – робко возражаю.

– Значит, погуляй в своей спальне, – резким, не допускающим пререканий, тоном бросает королева.

– Я потом все тебе расскажу, – шепчет брат на ухо и подталкивает к выходу.

Тяжелые двери закрываются прямо перед моим носом, и еще с минуту я гневно рассматриваю витиеватый узор на них. Меня подмывает прижаться ухом к замочной скважине, но я знаю, что ничего не услышу, а если меня поймают, то очень сурово накажут.

– Когда вырасту, – досадливо сжимаю кулаки, – запрещу плохим женщинам становиться королевами.

– Очень мудрое решение, – старый звездочет улыбается мне, почтительно замирая в нескольких шагах. – Вот только иногда и хорошие люди должны поступать плохо.

– Зачем? Зачем хорошему поступать плохо? – Я тут же теряю интерес к секретным разговорам между Лоренцем и Виторией. Магистр Бафшан последнее время редко спускается из своего флигеля, но каждый раз обязательно рассказывает какую‑нибудь любопытную историю.

– Чтобы, например, кого‑нибудь защитить. – Старик смахивает слезу с моей щеки. – Разве взрослым принцессам пристало плакать?

– Я не взрослая. – Рукавом кафтана вытираю мокрые глаза. – Мне шесть.

– Это как посмотреть. Не проводишь дряхлого старика на кухню? Я позабыл, где она…

– Как можно помнить все звезды на небе, но забыть путь на кухню? – смеюсь, беря Бафшана за руку, и уверенно, едва ли не вприпрыжку бегу по коридору.

– Надеюсь, в старости тебе не придется искать ответ на этот вопрос.

 

* * *

 

Остаток ночи я скоротала, пролистывая толстенную книгу «Краткая история Ниверии. Том III». Предыдущих частей в комнате не оказалось, поэтому я приготовилась с головой нырять в водоворот незнакомых имен и дворцовых интриг. К моему разочарованию, описание политической жизни Ниверии закончилось в предыдущем томе, а эту часть неизвестный автор посвятил всевозможной магической нечисти, которая когда‑либо жила на территории страны, и тем гадостям, которые эта нечисть чинила королю и Ковену магов. Треть занимали упыри, лешие, злые духи, драконы и даже дриады – да кто только не облюбовал ниверийские леса в качестве своего жилища. Автор (некий Б. Ф.) всех этих существ искренне недолюбливал, поэтому в основном описывал их как мерзких, опасных и, если им повезло оказаться разумными, обладающих скверным характером.

Особое внимание досталось магам. Причем про сам Ковен сказано было оскорбительно мало, а вот описаниям злодеяний темных и подвигов остальных были отведены все оставшиеся страницы. Но и тут писатель не изменил своему стилю: одних изображал карикатурно недалекими, других за что‑то презирал, а герои, призванные установить справедливость, почти всегда оказывались каким‑то плоскими и чересчур идейными. Хоть и казалось, что уснуть после всех красочных описаний видов упырей не получится, с рассветом я все же заклевала носом.

Разбудила меня Делайла, ворвавшись в комнату с ворохом одежды и горящими от энтузиазма глазами.

– Местная портниха тебя ненавидит, – доверительным шепотом сообщила наемница, сваливая платья на кровать. – Давай собираться.

– Куда? – настроение мое едва ли можно было назвать подходящим для чего‑либо, кроме похорон конкретного колдуна.

– Во‑первых, принцесса всегда должна выглядеть нарядно, – Делайла критично оглядела простенький корсет, – даже если собирается сходить в кладовку за картошкой.

– Принцессы не ходят по кладовкам, для этого слуги есть.

– А во‑вторых… Ну что ты за неправильная девушка, Рила? Только посмотри, какая красота! – Наемнице мой хмурый настрой был нипочем.

Платье и правда оказалось красивым: глубокого зеленого цвета, со сложной шнуровкой и просторными рукавами. В любой другой день я бы обрадовалась обновке, но не сегодня.

– Ты знала?

– Что именно?

– Зачем меня колдун сюда привез.

Делайла несколько посуровела, отложила в сторону тряпки и присела на кровать, поджав губы.

– Конечно, знала.

– И тебе в голову не пришло меня спросить? – Почему‑то мне казалось, что Делайла, как женщина, точно должна понять мою обиду и негодование.

– А зачем? Видишь ли, ты все еще не в том положении, чтобы выбирать. На твоем месте я бы Фэрфаксу еще и спасибо сказала. – Наемница, видя, что я готова начать возмущаться, властно подняла руку. – Понимаю, ты у нас гордая, но подумай‑ка головой, что лучше: выйти замуж по расчету или сдохнуть в канаве?

Отвечать я не стала, угрюмо принявшись одеваться. Злодеи на то и злодеи, что не понимают, что плохого они делают.

– А ведь могло еще и так быть, – не унималась девушка, – ты себе представь: похитил колдун принцессу да женился на ней. Как тебе бы такое понравилось?

– Отвратительно, – процедила я, скривившись, когда представила Фэрфакса в этой роли.

– Вот видишь, не все так…

– А вот тебе бы подошло идеально.

Делайла осеклась на полуслове и удивленно наклонила голову.

– Сама посуди: отличная пара. Он злодей, ты – не лучше. А может быть, и хуже. Вы друг друга стоите.