Победитель получает все
– Не могу. Меня дико клонит в сон. Не напивайся, хорошо? И разбуди меня утром.
– И все‑таки ты на меня сердишься, Имоджен.
– Я слишком устала, милый мой, чтобы на кого‑то сердиться. Спокойной ночи.
Дверь закрылась.
– «Милый мой»… Она в бешенстве.
– Так и знал, зря вы заставили меня это читать.
– Она весь вечер была какая‑то странная, я считаю.
– Мне она сказала, что, перед тем как спуститься, обедала с Адамом.
– И надеюсь, переела. У Адама все переедают, ты не находишь?
– А всё либидо.
– Но, знаете, я все равно очень горжусь этим персонажем. Интересно, почему раньше никому из нас не приходила мысль о Дублине?
– Бэзил, ты и правда считаешь, что у Имоджен может быть роман с Адамом?
Обстоятельства
ПРИМЕЧАНИЕ. Помимо пропуска некоторых согласных, никаких попыток передать фонетические особенности речи Глэдис и Ады, кухарки и горничной из небольшого домика в Эрлс‑Корте[1], предпринято не было, и, надо полагать, так они и говорят.
Смысл диалогов в фильме опытный киноман угадывает по жестам актеров, реальными же «субтитрами» являются только фразы, выделенные прописными буквами[2].
КЛУБ «КОКАТРИС»[3], 2:30 Ночи.
СРЕДОТОЧИЕ ЛОНДОНСКОЙ НОЧНОЙ ЖИЗНИ
На «титульной заставке» натюрморт с бутылкой шампанского, бокалами и комической маской – или она зевающая?
– Oй, Глэдис, началось! Так и знала, что опоздаем.
– Пус’яки, милая, я хорошо вижу в темноте. Ой, простите… Честное слово, думала, места не заняты!
Эротическое хихиканье и легкая потасовка.
– Да отстань ты, нахаленыш, дай пройти!
– Сюда, Глэдис, ‘он там два места!
– Не, ну надо же… пытался усадить меня к себе на колени!
– Да ланно, Глэдис, проехали! Что хоть за картина‑то? Комичная?
Экран почти весь затемнен, будто пленка сильно передержана. Прерывистый, но яркий луч кинопроектора высвечивает густую толпу танцующих, болтающих, жующих.
– Нет, Ада, – это гроза. Я бы даже сказала, песчаная буря. Видела на днях с Фредом похожий фильм.
Всем по нраву моя крошка[4]
Крупный план: голова девушки.
– А ‘от и его крошка. ‘Мотри, не она ль?
Довольно милая головка, стрижка «фокстрот»[5], превосходная посадка. Только начинаешь оценивать изысканность ее формы (пленка слишком плоха, чтобы составить хоть какое‑то впечатление о текстуре) – а в кадре вместо головы уже тучный пожилой мужчина с саксофоном. Пленка мутнеет – в духе авангардных киностудий континентальной Европы: саксофонист уже превратился в воронку вихревого движения, лица высвечиваются и снова исчезают, а обрывочные субтитры не дожидаются, когда их прочтут.
– Ну а я буду считать, что он легкий.
Голос с кембриджским акцентом с более дорогих мест:
– Экспрессионизмус!
Глэдис пихает Аду в бок и шепчет:
– Иностранец!
После нескольких переключений перспективы фокус внезапно становится стереоскопически ясным. Девушка сидит за столом, наклоняясь к молодому человеку, который подносит зажигалку к ее сигарете. К ним подсаживаются еще трое‑четверо мужчин. Все в выходных костюмах.
– Нет, Ада, он не комичный – это из жизни «общества».
– «Общество» тоже бывает комичным, тебе ли не знать!
Девушка настаивает, что ей надо идти.
– Адам, я должна. Мама думает, что я пошла в театр с тобой и твоей матерью. Не знаю, что будет, если она узнает, что я не там.
Общее прощание и оплата счетов.
– По‑моему, Глэдис, он слегка перебрал, тебе не кажется?
Герой и героиня садятся в такси и уезжают. На полпути до конца Понт‑стрит[6] героиня останавливает машину.
– Пусть дальше не едет, Адам. Леди Р. услышит.
– Доброй ночи, Имоджен… любимая.
– Доброй ночи, Адам.
[1] Эрлс‑Корт – район в западной части центрального Лондона, округ Кенсингтон и Челси.
[2] Рассказ написан в эпоху немого кино, за два года до премьеры первого полнометражного звукового фильма «Певец джаза» 6 октября 1927 года в Нью‑Йорке.
[3] Кокатрис – мифическое существо из средневековых бестиариев в виде двуногого дракона с головой петуха, иначе – Василиск.
[4] Популярный хит Фэтса Уолера (1904–1943) «Everybody Loves My Baby».
[5] Стрижка «фокстрот» – короткая стрижка с высоким затылком, один из вариантов стрижки «шингл‑боб», популярной в 1910–1920‑е годы; разновидности этой стрижки получали названия модных танцев.
[6] Понт‑стрит – фешенебельная улица в Королевском квартале Кенсингтон и Челси, проходит по районам Найтсбридж и Белгравия, на северо‑востоке упирается в площадь Белгравия.
