Полуночная ведьма. Терновый венец

Глава 7

Белое на белом

 

– Как ты? – мягко спросил Дэмьен.

Клио невольно вздохнула. Что Морриган с Бадб, что Ганджу с Дэмьеном и Саманьей – все относились к ней так, словно она была хрустальной статуэткой. Чуть сильней порыв ветра – слетит со стола и разобьется на мельчайшие осколки.

Клио была не против заботы о себе – искренней, вызывающей теплоту. Но такое повышенное внимание лишь подчеркивало, насколько она слабее сестры. С чем только той не пришлось столкнуться, чтобы стать охотницей. Жесточайшие тренировки, учебные бои, поначалу больше похожие на побои. Морри никогда не призналась бы в этом, но Клио (иногда по собственной воле, чаще – нет) наблюдала пережитое сестрой в ее снах. Видела Морриган со следами ожесточенной драки на костяшках и скулах, с подсыхающей на одежде кровью, с ранами, целительной магией превращенными в тонкие рубцы. А ведь ей тогда было всего четырнадцать! Но наверняка никому, кроме Клио, и в голову не приходило спрашивать… как она. Все знали, насколько сильна Морриган.

И тут Клио, хрупкий нежный цветок. Ей постоянно приходилось бороться с ощущением, что она разочаровывает собственную семью, что такого громкого имени, как Блэр, недостойна.

Клио с детства знала: такой сильной ведьмой, как Морриган, и уж тем более мать, ей не стать никогда. Она младшая дочь, а значит, ей достались лишь крохи силы легендарной Леди Ворон. Хотя, окажись на ее месте Морриган, с нее сталось бы упрямо засучить рукава и разжечь из тлеющих искорок обжигающее пламя. Вдобавок способности Клио к полуночной магии выдающимися явно не назвать, в чем Бадб пришлось убедиться. Кто же мог подумать, что все это время в ней дремала сила совершенно иного рода…

Быть может, бесталанность Клио в магии – одна из причин, по которой она захотела стать врачом. Стать лучшей в чем‑то другом. Хоть в чем‑то. Чтобы быть, наконец, достойной. И хотя Клио никогда не замечала разочарования в глазах сестры и видела во взгляде Морри даже больше любви, чем заслуживала, она знала, кто точно разочарован в ней. И всегда будет разочарован.

Мама.

– Клио?

– Прости, – смутилась она. – Я… задумалась. Все хорошо. Правда, хорошо.

Дэмьен еще какое‑то время пробыл в комнате, рассказал последние новости Пропасти и даже погладил по перышкам белую голубку. Клио сбивало с толку, что берсерк демонстрировал к ней большую симпатию, чем к Морриган, с которой они были так похожи. В характере, в поведении, во взглядах, в отношении к колдунам‑отступникам, с которыми обоим – теперь – приходилось иметь дело. Что‑то крылось за всем этим запутанным клубком эмоций и чувств, но что, Клио не знала.

Морриган снова где‑то пропадала, Бадб заперлась в кабинете с Домиником. Наверняка продумывали детали плана, согласно которому глава Дома О'Флаэрти получит заветное – трон. Даже Саманья, прекрасная смуглокожая дочь бокора, куда‑то отлучилась из дома вместе с Аситу.

Клио казалось, что они, два жреца, два последователя магии вуду, были бы превосходной парой. Саманья, с которой она успела найти общий язык (воскрешения, судя по всему, сближают), только смеялась и называла ее глупышкой.

Наверное, сказывалась излишняя романтичность, но Клио нравилось мысленно сводить людей друг с другом. Однако уже дважды она ошиблась: сначала – когда думала, что Морриган будет с Ником, потом – что станет парой Дэмьена. Впрочем, старшая сестра – особый случай, а вот Саманья… Вот что ей мешает ответить Аситу взаимностью?

Клио вздохнула, подумав, что переживает за чужие отношения больше, чем за свои собственные, но шутливая мысль ее смутила. И неважно, что ее одноклассницы в свои «почти семнадцать» уже вовсю встречались с парнями. Банальность, конечно, но она к этому пока не готова. Хотя, если подумать, наверное, здорово болтать часами о том, о сем, гулять вечерами под звездным небом, нежно держась за руки, дурачиться и, сидя за столиком в уютном кафе, воровать друг у друга из тарелки кусочки еды.

Жаль, что реальность куда сложнее грез. И ужасно неловко, что у ее личной грезы широкая мальчишеская улыбка, растрепанные волосы и невероятно стильный образ – туфли и черное пальто.

Как бы то ни было, Клио осталась без дружеского плеча (отчаянно надеясь, что Саманья все же находится сейчас на свидании). Чтобы занять время, почитала книгу об анатомии мозга. Однако полчаса спустя поймала себя на ощущении, что теперь, когда она знает, что не станет врачом, чтение медицинской литературы не приносит прежнего удовольствия. Все равно что диабетику смотреть на шоколад.

Расстроившись, Клио отложила книгу. Какое‑то время лежала, бездумно глядя в потолок. Дрема подкралась незаметно, пленила, затянула в белесое пространство – холст, который кто‑то разрисовал красками специально для нее.

Пусть она была отныне сноходицей, ее сны ничем не отличались от тех, что видели обычные люди. Разумеется, только поначалу, пока она не брала над ними контроль. В этом сновидении царил привычный хаос последних проведенных в Пропасти дней. Будучи душой, оторванной от тела и слишком глубоко погрузившейся в мир теней, Клио не могла видеть ритуал воскрешения, проведенный бокором Ганджу. Но с той поры она не раз спускалась в подвал вместе с Саманьей и изучила все вудуистские атрибуты, которые они использовали в обрядах.

Они и просочились в ее сны. Свечи, веве на полу, митан – столб, символизирующий дорогу, по которой духи, Лоа, спускались в мир людей. У стены, словно две прекрасные статуи, замерли Морриган и Бадб Блэр.

Клио не хотелось в десятый раз видеть свое нашептанное воображением воскрешение. Не хотела слышать собственный – уже настоящий – крик: «Мои глаза!»

Не хотелось лишний раз вспоминать, как, вернув жизнь, она потеряла зрение.

Потому, положив ладони на затемненную полумраком стену подвала, Клио заставила ее раствориться. Иногда это был крошащийся в руках камень, иногда – пепел, оседающий на пол. Сейчас – дождь.

Камень стал влагой, но логику от сна никто не требовал. Она просто растворила стену и вышла на белый простор.

Клио жила в мире, полном магии, но почти всегда та была или слишком обыденной, бытовой… или слишком жестокой. Нечто действительно восхищающее и восхитительное она недавно наблюдала в обители лесных ведьм. Дивная роща Неметон с исполинскими деревьями, прирученные звери, цветы, распускающиеся под пение лесных ведьм, или призванный ими дождь. Чистые природные чары, столь близкие к понятию «волшебство».

В Пропасти царили иные порядки, да и на улицы подземного города Клио почти не рисковала выходить. Совсем юная рассветная ведьма, она остро ощущала собственную уязвимость в городе искушенных полуночных ведьм и колдунов.

Удивительно, что именно здесь, в мире сновидений, новом для нее, почти неизведанном, Клио так быстро начала ощущать себя… не как дома, нет. Но в месте безопасных чудес, чья магия ей, как оказалось, близка и понятна. Даже если она по неопытности вторгалась в чужой сон, полный когтей и зубов, окутанный тенями или будто порожденный тенью, открывшей охоту на человека… она знала, что легко может оттуда сбежать.