Последняя
Угол обшарпанного дома защитил Эрсиль тогда. В Укселлоу кипели празднества. Канун Нового года, над главной площадью города плыла музыка, гомон… Поздним вечером в безлюдном переулке Эрсиль потерпела второе поражение и заработала шрам. Зря она до этого радовалась, что всего за месяц отыскала врага.
А бабушка ей обещала! «Учи, бестолковая, учи. Учи, и не умрешь, как мать», – изо дня в день клевала она. И Эрсиль учила: Э́отэн э́гралин – один, Ирсокогна́риэт – два, Фламефла́грум – три. Все напрасно.
По коже ледяными пальцами пробежал озноб. Внутри Эрсиль застарелый холод, иногда он выбирается наружу. Вот ее враг – так близко. Так близко мечта – стать свободной…
В тот же миг Эрсиль запнулась о громко лязгнувший котелок. Валун бухнулся в угли, к небу взмыл рой пепла, а Эрсиль полетела навстречу Къельту. Она угодила лбом в его каменный бок. Шейные позвонки хрустнули. Къельт проворно изогнулся и придавил Эрсиль.
– Ну почему бы не позволить мне спокойно поспать? – упрекнул он самым несонным голосом во вселенной. Без сомнений, Къельт ждал нападения.
Эрсиль уткнулась носом в подстилку и хранила скорбное молчание расплющенной улитки.
– Ты что, отважилась взять меня на таран? Опрометчиво… Ах да‑а, – протянул Къельт, различив булыжник в кострище. – Хотела приласкать меня камушком?
– А ты что посоветуешь, раз чародейство против тебя бесполезно? – пропыхтела Эрсиль и забрыкалась.
– Спать. И дать отдохнуть другим, – пояснил Къельт, отпуская ее.
«Отдо́хнешь, когда сдохнешь!» – подумала Эрсиль, но выразилась по‑иному:
– Твоя очередь караулить.
– А, это у тебя способ побудки такой? – издевательски поинтересовался Къельт. – Необычно. Но впредь, если тебя не затруднит, лучше позови меня по имени.
– Поднимайся, упырь, твоя очередь караулить, – добросовестно позвала Эрсиль и вознамерилась стереть свой позор забытьем.
Она расстегнула куртку, поворачиваясь спиной ко всему на свете, укуталась. Ей было стыдно за себя и мерзко. Эрсиль понимала, что никакая она не убийца, но выбор слишком прост: либо убей, либо умри.
Къельт, судя по шуршанию, вытаскивал камень из углей, потом сгребал хворост… Закрапал тоскливый дождик, а у Эрсиль все не получалось задремать. Къельт подошел и накинул на нее что‑то из толстой материи. Эрсиль вздрогнула. Одеяло? У Къельта что, прилив благородства?
Час, полтора – за это время Къельт воздвиг над Эрсиль полноценный курган. Она нащупала ребристые наплечники – кожаный плащ Охотника, собственную кофту, еще что‑то шерстяное колючее… А слева Къельт прислонил тюки и набросил на все промасленную холстину.
