Последняя
– Доброй ночи, – хмыкнул он.
– И тебе того же, – проронила Эрсиль.
Во сне к ней пожаловал черноволосый и все хрипел: «Убей, и не умрешь, убей, убей…» Напоследок он скорчил омерзительную гримасу и поинтересовался: «Откушаешь рагу из кроликов? А в Дунум со мной пойдешь? Эрти, ты пойдешь со мной в Дунум? Пойдешь?»
Тут Эрсиль вздрогнула и очнулась. Къельт, склонившись, дышал ей в висок.
– Не пойду я в твой Дундум. Уж прогуляйся без меня! – просипела Эрсиль и повернулась на левый бок.
– Меня не будет весь день, – предупредил Къельт.
– Да хоть четыре дня! – ощетинилась Эрсиль. – Спать только не мешай.
– Ладно, грубиянка. Жди меня к вечеру.
С тем Къельт и удалился, а Эрсиль не меньше часа ворочалась в постели, сварливо жалуясь подушке:
– Наконец‑то учертыхался… покоя от него нет…
Спустившись вниз, Эрсиль изъявила трактирщику намерение искупаться в ванной. За шесть медяков трое нанятых парней заволокли в комнату дубовую бадью и натаскали ведрами кипятка с кухни. Залили весь пол, между прочим. А все потому, что усердно косились на Эрсиль.
Выпроводив любознательных тружеников, она стянула капюшон, под которым привыкла ото всех прятаться, и сунула в воду даже не пучок, а целый куст чистотела из своих запасов.
Мылась Эрсиль долго и тщательно. Потом выстирала штаны, юбку, отдраила жакет и башмаки, просушила все около небольшого камина и тогда уже выбралась из дома.
Погода стояла ясная – тепло, ни единого облачка.
Эрсиль лениво бродила, посещая встречные магазинчики. Разжилась новыми ботинками (а то обувка, что на ней, вот‑вот каши запросит), дорогой зубной щеткой с прочной свиной щетиной.
– Нипочем не истреплется! Зубки жемчугом засияют! – распинался продавец в мелочной лавке.
После поедания окровавленного сердца врага жемчужное сияние особенно порадует Эрсиль, да…
Также она потратилась на голубое платье из тонкой и гладкой мериносовой шерсти – чтобы в гардеробе присутствовала какая‑никакая приличная вещь. Платье числилось «отказным», то есть пошили его на кого‑то другого, поэтому Эрсиль вынужденно оплатила еще батистовые исподние юбки. Позже она их выкинула, поскольку те не запихивались в котомку.
Но самым безумным приобретением Эрсиль был великанский лиловый бант. Она понятия не имела, на что его нацеплять, просто ей приглянулась аккуратненькая галантерея с пеной кружев и гирляндами атласных лент на витрине.
Деньги Эрсиль, в сущности, не берегла и торговалась редко: бабка оставила ей порядочно – хватит на годы вперед, а то и вовсе не понадобится…
Обогнув рабочие кварталы и дымящие трубы фабрик, Эрсиль направилась к самому Дунуму – старому городу. Серые гранитные стены вздымались на высоту пяти этажей; гигантские шестиугольные бастионы пронзали синеву шпилями свинцовых крыш; мостики с гуртовыми[1] арками, стрельчатые бойницы, мощные контрфорсы[2]… Одним словом, точнее, двумя – несокрушимая крепость. Была раньше. А ныне все это обветшало, пообсыпалось и поросло кое‑где мхом и тоненькими деревцами.
[1] Гуртовая арка – арка из клинчатых камней, служит для укрепления крестовых потолочных сводов. Дугообразное заостренное перекрытие между опорами.
[2] Контрфорс – выступ, вертикальная опора, поперечная стена. Поддерживает, укрепляет основную стену. Бывают разных форм: треугольные, прямоугольные и т. д.
