Последняя
– Вы зрите в корень, миссис Арберт. Как всегда. – Къельт поравнялся с хозяйкой. – Мне надо отослать письмо.
– Личного характера, я полагаю? – усмехнулась она. – Иначе ты отослал бы его в Тайной Канцелярии.
– Вы все верно поняли, – холодно промолвил Къельт. – Не возражаете, я воспользуюсь вашим устройством?
– О, милости прошу! Единственно, на почтовые услуги вдруг повысились налоги, и плата тоже повысилась. Три полукроны.
– Хорошо, – ответил Къельт.
– Превосходно! – засияла миссис Арберт и повела Къельта и Эрсиль через проем за прилавком в глухой внутренний дворик, где ничегошеньки не росло.
Они одолели его пятью шагами и задержались у двери, над которой была приколочена резная доска, испещренная причудливыми знаками. «Девятый Пента́кль»[1] – сверкали крупные позолоченные буквы.
– А ты неплохо ее натренировал, дорогуша, – прогудела дама, отпирая замок массивным ключом. – Она у тебя тихая, серая как тень. Она человек?
– Она моя дальняя родственница, – не моргнув, соврал Къельт.
– Тогда ясно. Вы все скрытники жуткие! – Миссис Арберт что‑то пошептала, а затем поманила Къельта и Эрсиль внутрь.
Чародейский магазинчик был мал, очень мал: спертый воздух наполнен запахами трав, свисающих с потолка вениками, сумрак, разгоняемый пятью восковыми свечами возле конторки продавца, и стеллажи во все стены, заваленные магическими вещицами. Тут – грозди амулетов и оберегов, там – колбочки с мерцающими жидкостями, костяные кинжалы, фолианты в старинных окладах, несколько чучел… Таких уродцев Эрсиль в жизни не видывала – обитатели людских кошмаров как есть!
– Тебе сюда, мой дорогой Къельт. – Миссис Арберт кивнула на смежную комнатку, а Эрсиль принялась любоваться диковинками и бороться с желанием скупить все подчистую.
«Вот незадача, столько блуждала, скиталась, и лишь теперь началось интересное, а скоро умирать», – пожаловалась она самой себе.
– Разыскиваете что‑то определенное? – Прислонившись к боковине шкафа, миссис Арберт изучала Эрсиль.
– Нет‑нет, ничего… – пролепетала та, надвигая капюшон.
Пухлое личико миссис Арберт в бронзовых отблесках пламени выглядело злым.
– Повремени, девочка! – Ее низкий голос всколыхнул пространство. – Я догадываюсь, что тебе пригодится.
– И что же? – застыла Эрсиль.
Лукаво похмыкивая и скрипя растоптанными домашними туфлями, миссис Арберт прошествовала к полке с грудой потертых коробочек. Основательно пошуршав в этих залежах, она выудила круглую шкатулку с кленовым листом на крышке. Листок был сплетен множеством тонких серебряных линий и завитков на темной деревянной поверхности, в центре же искрился крошечный глаз из горного хрусталя и перламутра.
– Нужденник – редчайшее, бесценное творение! – восхищенно пророкотала хозяйка чайной. – Он указывает на то, что нужно тебе более всего.
– М‑м‑м… и стоимость? – заколебалась Эрсиль: как ни крути, а слово «нужденник» звучало сомнительно.
– Десять золотых. Но учти, он не для потехи. Применяй нужденник в крайних случаях.
Эрсиль полезла в карман за деньгами, а из соседней каморки появился Къельт.
– С ума сошла? – просвистел он, заметив у Эрсиль монеты. – За никчемную побрякушку десять золотых! Половина лошади, к твоему сведению. А у тебя эта штуковина даже не сработает…
– Что за хамство?! Ты же с барышней разговариваешь! – Миссис Арберт уцепила Къельта за локоть и потянула его к тумбе с банками, забитыми не то расплющенными тритонами, не то сушеными лягушками.
Пока Къельт из‑за спины необычной дамы укоризненно взирал на Эрсиль, эта самая дама посоветовала ей приобрести вечное перо, в котором никогда не иссякают чернила. В придачу ко всему Эрсиль не утерпела и взяла еще бальзам «для красоты волос», приготовленный из целебных водорослей Льдистого моря.
Расплачиваясь с миссис Арберт, Эрсиль якобы ненароком уточнила у нее, как трактуется название магазина.
– Девятый Пентакль – это мощнейшее ожидающее заклинание, – вкрадчиво прошептала дама. Медленно сняв перчатки, она погладила одутловатые пальцы, изрисованные поблекшими символами. – Его всегда ставят на безымянный левый. Отсчет у нас ведется с правой руки, с мизинца, так получается девятый.
Эрсиль обуяла зависть: миссис Арберт была законной волшебницей и, судя по всему, окончила Колдовской Колледж.
– Но у вас на безымянном левом не пентаграмма…
– Нет, не пентаграмма, поскольку Девятый Пентакль – образное выражение. – Миссис Арберт резко отдернула кисти и спрятала их под кружевами. – А лавка именуется так, потому что здесь можно найти удивительные предметы: огромной силы и высокого качества.
За хозяйкой Къельт и Эрсиль пересекли дворик в обратном направлении и снова очутились в просторной цветастой чайной. Къельт дулся, тогда как миссис Арберт лучилась счастьем: Эрсиль обеспечила ей хорошую прибыль на сегодня.
– Не попробуете моего чайку с корзиночками безе? – промурлыкала дама, томно рассматривая Къельта, сгребавшего котомки со стула. – А не угодно ли тебе, Къельт, кофейного бисквита по рецепту из Тана́йсквиля?
– В следующий раз, спасибо, – ответил он.
– Что ж, не обижай свою дальнюю родственницу, – напутствовала миссис Арберт, когда Къельт повернулся к дверям. Она произнесла это с таким нажимом, что Эрсиль мигом сообразила – их обман разоблачен.
– Мотовка. Тебе всучили бесполезное завалявшееся барахло. Никуда тебя впредь не возьму, – процедил Къельт.
– Скареда. Ну и не надо, – фыркнула Эрсиль.
Поделившись нелестными мнениями друг о друге, они заторопились к «Колпаку Нёрха». Вдалеке мяукали кошки. Повлажневший юго‑восточный ветер опьянял. На Дунум опускался вечер, и Эрсиль была довольна, как наивное дитя.
Коротать эту ночь в спальной, где до сих пор отчетливо пахло гарью, ни Къельту, ни Эрсиль не хотелось, поэтому они переселились в комнату напротив. Плутоватый трактирщик затребовал удвоенную сумму, но под тяжелым взглядом Къельта уступил площадь «за полцены».
– Эрти…
Эрсиль потушила светильник и устроилась на мягкой постели, а Къельт не унимался:
– Глия не плохая, просто взбалмошная. Не воспринимай серьезно все, что она болтает. Иногда она не замечает границ, понимаешь? Зато смелая, поэтому и служит Охотником. – Къельт помолчал, затем продолжил: – Ей нечего терять. Ее отец, чародей, отрекся от нее: у Глии почти нет магического дара. И того хуже – ее неспокойный характер, от ярткинов, природных духов. В десять лет Глия попала в человеческий приют для сирот, откуда сбежала. В окрестностях Танай‑Архена ее подобрали тъельмы, они воспитали ее… и… На твоем месте я бы поостерегся откровенничать с ней.
[1] Пентакль или пентаграмма – пятиконечная звезда, начертанная одной линией, магический символ.
