Последняя

Эрсиль ошеломленно кивнула.

– Так внемли же, дщерь из плоти и крови! – Ветряк патетически воздел руки к небесам, и Эрсиль испугалась, уж не припадок ли у него. – Истинная мудрость – это не тонна горьких мыслей, а легкость, веселье и простота!

– О великий дряхлый кашлюн! – подыграла Эрсиль. – Поучения твои навеки вгрызлись в сознание мое, как в яблоко червяк неразумный!

– Дурдом, – поделился догадками Къельт.

– Вы там умолкнете?! – не поощрила их спектакль Глиэна: должно быть, шум отрицательно влиял на целебные свойства ее бальзамов.

Скорчившись, Нтай и Эрсиль глотали беззвучные смешки и передразнивали украдкой Глиэну, но вскоре оба насторожились: у берега обеспокоенно всхрапывали кони.

– Что‑то не так, – посуровел Къельт. – Проведаю лошадей.

И ушел, а Эрсиль начала вздрагивать от каждого шороха. Списать бы все на мнительность, только и трех минут не истекло, как неподвижный воздух распороло истошное мяуканье – словно мартовские коты ринулись на поиски весенних приключений, ошибившись месяцем.

Все подпрыгнули. Сердце Эрсиль трепыхнулось и бешено застучало где‑то у горла. Нтай и Глия сверкнули обнаженной сталью. Эрсиль сверкнуть было нечем, разве что стилетом‑иголкой. А из густых теней к ним уже мчался Къельт.

– Быстро тушите костер, – сгребая Эрсиль в охапку, командовал он. – Ты, лезь на дерево.

– Почему? – воспротивилась она: не желала в кустах отсиживаться, наперекор своему страху.

Угли шикнули – пригодилась недоеденная похлебка.

– Наверху тебе не помешают колдовать! – Къельт тряхнул Эрсиль, приводя ее в чувство. – Эрти, нам понадобится твоя помощь.

– А Глия? Она же сдаст меня Тайному Сыску с потрохами!

– А морви подзакусят тобой и спасибо не скажут! С Глией мы все уладим.

Пререкаться времени не было. Эрсиль вскарабкалась на нижнюю ветку дуба и стиснула ее ногами. Спутники выстроились полукольцом у ствола. Поляну залил мерклый лунный свет – одна серость, затишье.

– Надеюсь, проскочат, – уловила Эрсиль приглушенный голос Нтая и скрестила наудачу пальцы: ей до зубовного скрежета не хотелось отбиваться сейчас от вертких жилистых тварей. И потом тоже не хотелось.

Эрсиль когда‑то давно читала о морви – четырехглазых кошках. В Темные Века люди верили, что это ведьмы, превратившиеся после смерти, – их называли поморниками и слугами зла. На самом же деле морви были малоприятными животными, хищниками, чье поголовье резко сократилось при возрождении Онсельвальтского королевства. Обитали они на заброшенных кладбищах и возле древних захоронений – Эрсиль предположила, что около лагеря такое присутствует. Зимой поморники иногда рыскали большой стаей, уволакивая особо невезучих в свое логово, то есть в разрытые могильники. Прежде всего страдали от их набегов курицы и прочая домашняя птица, изредка – женщины и дети. Морви не утащили бы на спинах здорового мужчину или крупный скот, поэтому не зарились. Добычу они обгладывали не сразу – не любили свежее мясо. Промышляли в основном по отдаленным фермам и охотничьим заимкам, поселков сторонились, а выходит, соображали неплохо.

Под чернотой леса что‑то закопошилось. Мгновение – напряженное, звенящее – и на луг хлынули морви – ободранные помойные коты с воинственно оскаленными мордами и тлеющими искрами зрачков. Траченным молью полотнищем они застыли в нескольких ярдах от готового к защите отряда, разинули пасти, хрипло вразнобой мяукнули и атаковали.

 

 

Къельт, Нтай и Глия сноровисто рубили кошек, не подпуская их к Эрсиль. Все трое владели клинками на зависть, но озадачивало кое‑какое несоответствие. Вместо того чтобы подтянуться к вожделенной девушке, Глии, морви ополчились на Къельта и Нтая, отчаянно прорываясь к Эрсиль. На тъельмов скопом налетало по дюжине, на Глиэну – по четыре зверя от силы. Не исключено, что виной тому был свекольный окрас Глииных щек. Смыть чудотворный крем она и впрямь не успела, но вряд ли это отвратило поморников – ерунда!

От наблюдений Эрсиль отвлек морви. Он проскользнул мимо линии обороны и с жадностью впился в новенький ботинок. Эрсиль взбрыкнула, отвесив наглому существу пинка, и спохватилась, что пора бы и ей поучаствовать в сражении.

Земля покачнулась, впитывая утробный грохот. Морви жутко вскрикнули, совсем по‑человечески. Этот наговор, «Исчезающие камни», Эрсиль на дух не переносила, оттого что… Зачарованные глыбы развоплотились, оставив на траве влажно блестевшее месиво расплющенных котов, зато число врагов уменьшилось вдвое.

Эрсиль сосредоточилась – не промахнуться бы. На Къельта и Нтая, что вихрями мелькали под деревом, магия не действовала, а вот на Глиэну – вполне. Да, заманчиво, чего уж лукавить! Но избавляться от нее таким варварским способом Эрсиль посчитала дурным тоном.