Повести световых лет
– Его месторасположение?
Лада Пи усмехнулась, кроме самых‑самых чинов, где находился гость, знала она одна. А о том, что инопланетянин мог восстанавливать недоступное, не догадался пока никто. Так, на уровне слухов, но ведь ими, как известно, земля полнится. Учёные только взялись за изучение библиотеки, в которой, к слову сказать, содержалась не одна романтика. Майор вспомнила, как за восемь месяцев до полёта в сектор 1818К пришлось, подчиняясь уставу, пройти процедуру, навсегда лишающую её чувств. Казалось бы, обычное дело, но на тот момент она уже была влюблена и собиралась замуж. Ничего особенного, могла бы поступить, как и другие, пройти обряд бракосочетания и довольствоваться чувствами супруга. Но… поступить так с любимым человеком?!
В экспедицию по доставке ххруга, Лада напросилась сама, услышала о некоторых способностях его расы и, сопоставив факты, предположила, что он сможет помочь с регенерацией. Не ошиблась. Она легонько коснулась двумя пальцами левого виска. Обижался на неё замок, но не отказал. Самого захлестнул исследовательский интерес, продолжил эксперимент, и меньше, чем за месяц к майору вернулась способность любить.
– Без комментариев.
Девушка расстроилась и предприняла ещё одну попытку:
– Где Вы собираетесь провести медовый месяц?
Лада Пи загадочно улыбнулась, а вместо неё ответил подошедший широкоплечий мужчина:
– На необитаемом острове двадцать пятой планеты двойной звезды в соседней Галактике! Интервью окончено!
Он приобнял за плечи жену, их взгляды встретились, и корреспондент могла бы поклясться, что такой любви и нежности не встречала ни у одной, ранее виденной, пары. Впрочем, девушка была не глупа, и понимала, напиши об этом, поднимут на смех. Отсутствие чувств у сотрудников Межгалактических экспедиций – неоспоримый факт. Постояв ещё немного, она проводила взглядом удаляющихся молодожёнов, а затем набрала несколько цифр.
– Я бы хотела забронировать место на рейс в Чехию… Нет, обратный не нужно. Не знаю пока из какой страны буду возвращаться и когда… Да, журналист.
Затем настала очередь родной редакции. Что ж, путешествие по историческим достопримечательностям не такое уж пропащее задание. А в том, что ей удастся рано или поздно обнаружить ххруга, она нисколько не сомневалась.
Потерянный смысл
– Повторяю вопрос. «На Батьзау, восьмой планете системы звезды Арратакс, в 3016 г. по земному летоисчислению прошли выборы в колонии плеонарных микрохропов. В ходе которых народный избранник традиционно принес присягу частью своего тела. Что это за часть?»
За столами игроков воцарилась тишина, каждый застыл в своем кресле, подставляя голову голубоватому свечению, пока сканер не считал информацию. Через сто секунд на табло появились результаты:
А. Третье боковое щупальце – 68 %
Б. Усик мохнатый чёрный – 26 %
В. Ядовитый головной шип – 6 %
Тот же монотонный голос искусственного интеллекта огласил – Команда Жёлто‑зелёные засчитан ответ под номером один.
Пока собирались результаты остальных ста тридцати команд, за столом Жёлто‑зелёных началась оживленная беседа.
– Надоело, – не выдержал крупный мужчина, нахмурившись. – Больше ста лет играем, и все скучнее становится. И бессмысленнее…
– Драйва не хватает, – поддержала симпатичная блондинка, пробуя на вкус давно позабытое слово.
– А помните, как раньше? – мечтательно протянула женщина в серебристо‑зелёном комбинезоне. – Обсуждения, споры, верные и неверные ответы, а теперь только сканер и проценты.
– И вопросы, – скривился высокий худощавый игрок, – о каких‑то микроорганизмах с запредельных планет. Хорошо ещё новости про этих микрохропов показывали. А про Землю ни слова!
– Так про Землю мы на все что могли еще лет двадцать назад ответили, – засмеялась коротко стриженная девушка.
Её не поддержали.
– Расширение горизонтов, освоение космоса! Ну, и где мы сейчас, по‑вашему?
Члены команды невесело переглянулись. Передовая межорбитальная станция World of Brain болталась где‑то в космосе на расстоянии около двух парсеков от родной планеты.
– И сколько это ещё будет продолжаться? – спросила темноволосая красавица. – Еще 100 лет, или, может 1000? Я уже не помню, когда в походы последний раз ходили!
– Да. Земля уже не та. Всё космические коммуникации! Братья по разуму, многоуровневые телепорты, – нахмурился мужчина в шляпе, отчего та чуть съехала на затылок. – Климат отрегулировали, умники! Ни тебе снега, дождик – ни о чём. Горы сравняли, даже Эверест не оставили, говорят синхронизации ультралокационных линий мешали.
Электронное табло выдало следующий вопрос. Игроки на минуту замерли в креслах, ожидая сканер, чтобы, пройдя процедуру, возобновить разговор.
– Ребята, – заговорщически подмигнул капитан. – Мой усовершенствованный магнитно‑гравитационный орбитальный локатор засёк любопытную планетку. Далековато, конечно, парсека три отсюда, по тонкой ветке левой кривизны Палладиуса. По предварительным расчетам там могут быть горы!
– Ты не шутишь?
– Серьёзно?
– Горы? – со всех сторон слышались удивлённые возгласы.
Сканер противно запищал, показывая, что допустимый уровень шума превышен. Воцарилась тишина. Глаза каждого члена команды выражали безоговорочную готовность к приключениям.
– Атмосфера там есть? – вполголоса уточнила миниатюрная барышня, тряхнув рыжими кудряшками.
– Заодно и проверим, – резюмировал капитан, и уже не дожидаясь оглашения результатов, первым прошел в отсек с реактивными капсулами, задавая всем машинам нужные координаты. Остальные следовали за ним. Одна за одной летательные аппараты покидали межорбитальную станцию, и совершая гиперпрыжок, растворялись в пространстве. Спустя какие‑то считанные минуты, они оказались на месте.
По виду планета напоминала Землю. Ту привычную, с лесами и океанами, а не нынешнюю – с «космокоммуникациями». Рассчитав особо гористую местность, аппараты включили огнеупорную защиту, и яркими точками астероидов вторглись в незнакомую атмосферу. Немного покружили, выбирая место посадки, спикировали на приглянувшуюся площадку и почти одновременно открыли проёмы выхода.
Несколько минут экипаж всех капсул безмолвствовал, а затем дружный возглас ликования прорезал пространство первобытной планеты. Перед ними возвышалась огромная заснеженная гора, искрящаяся и гипнотически переливающаяся в свете мерцания местного светила.
