Практика на Лысой горе
– Не дармоеды, а злыдни, – невозмутимо сообщила Хвеся Харлампиевна, убрав часть моих документов в огромную синюю папку, и отдала мне два талона: на заселение и на питание. – Они у нас по материальным ведомостям больше всего пользы приносят, так что это вы зря.
– Так меня ж Вий‑Совяцкий убьет!
– Дидько! Не заворачивайте мне мозги! Вы завхоз или где?
Я чуть не поперхнулся. Вот так фамилия, нечего сказать. Вид у него был настолько расстроенный, что стало даже жалко. Интересно, какого размера неприятности?
– А что… – осторожно начал я, но Хвеся Харлампиевна метнула на нас колючий взгляд.
– Чугайстрин, вас общежитие заждалось. Там все расскажут. Столовая находится на территории университета, возле второго корпуса.
– Спасибо, – быстро ответил я, решив, что лучше не нарываться, и выскользнул за дверь. За мной тут же вышел Дидько.
– Стену выжгли своими заклинаниями, – запоздало ответил он на вопрос. – Уже второй раз за неделю.
Мы зашагали к лестнице. Стояла мертвая тишина, видимо, с пар тут не сбегали.
– А как вы обычно справляетесь? – поинтересовался я.
Дидько пожал плечами:
– Умудрялся выбивать стройматериалы. А тут совсем беда, прям не знаю, что делать. Все закончилось, эх…
Я задумчиво посмотрел на него.
– А показать сможете?
Оторопевший взгляд, пожатие плечами:
– Пошли, чего уж там. Пока эти дармо… злыдни не понабегали.
Мы покинули здание, пересекли большую площадку и направились к двухэтажному строению. Снег хрустел под ногами, мороз щипал щеки. Солнце спряталось за тучи, но настроение все равно было хорошим.
«Пострадавшее» здание оказалось страшной развалюхой: покосившееся, закопченное, будто печеная в костре картошка, с выбитыми окнами. Даже в крыше обнаружилась дыра, из которой валил густой сизый дым. Кажется, говоря про один этаж, завхоз явно… сказал не все.
– Вы новенький, да? – спросил Дидько.
– Да, – кивнул я.
Завхоз смотрел с доброжелательным любопытством, но вдаваться в подробности не хотелось.
– Кого вам дают, мольфаров с первого курса?
– Да, именно.
Приблизившись к зданию, я почувствовал кислый неприятный запах. Так‑так, кто‑то, наплевав на безопасность, балуется прикладной умертвологией. Не будь у меня в студенческие годы соседа‑злыдня и регулярных пожаров в комнате, знать бы не знал, что значит такой запах.
Я остановился и поднес руку к стене, пальцы защекотало. Хмыкнул и покачал головой.
– У вас тут третий курс резвился?
Дидько снова поник и обреченно кивнул. Подошел ко мне и тяжко вздохнул.
– Они, проклятущие. Сашка хоть и гоняет их, но мало. Всю группу бы в подвал на отработки, тогда был бы толк.
Я начертил в воздухе несколько знаков, которые тут же вспыхнули белым, и здание опутала тончайшая светящаяся сеть. По телу разлилось приятное ощущение бодрости и звенящий азарт.
– А кто у нас Сашка? – спросил я, напитывая плетение восстановительной энергией.
– Ткачук, куратор их… Ой, мамо!
Обгоревший дом ослепительно вспыхнул, мы с Дидько разлетелись в разные стороны и рухнули прямо в снег. Ладонь свело судорогой, тут же заныл затылок, которым я обо что‑то приложился. М‑да, перестарался.
Двухэтажное здание стало чуть лучше, но ненамного. Но хотя бы пропала дыра в крыше, уже приятно.
Дидько присвистнул:
– Вот паскудники, приложили же… Но и за крышу спасибо.
Он так и сидел в сугробе, видимо, не собираясь вставать. Меня неожиданно прошиб холодный пот, я резко обернулся, не понимая, что случилось.
– Так‑так, – прогремел низкий голос.
Подняв голову, я увидел опирающегося на подоконник Вий‑Совяцкого. Прищурившись, он смотрел на вмиг побелевшего Дидько.
– Используем силу, Жорж Гаврилович? Работаем руками?
Дидько сглотнул и закивал, но, явно прикипев к месту, не мог даже встать. Я тоже замер, не зная, что делать. Взгляд у ректора и впрямь был… страшный. Это что ж за силища?
– Зайдите ко мне, ведомость прихватите. Побеседуем.
– Бегу, Павел Константинович, – просипел Дидько, с кряхтением пытаясь встать.
Я ухватил его за шиворот и помог подняться.
– Спасибо, – выдохнул завхоз.
– А вы, Чугайстрин, если страдаете топографическим кретинизмом, носите с собой план университета! – прогремело так, что невольно пришлось вжать голову в плечи.
– Да‑да, понял, – пробормотал я, глядя, как Дидько трусцой бежит к корпусу, а потом, не теряя времени, быстро ухватил свои вещи и пошел искать общежитие. Нарываться на ректора больше не хотелось. Впрочем, леденящий взгляд провожал меня еще долго.
***
Полтавский национальный университет магии – заведение с традициями, выпускным шабашем и хорошей репутацией. Характерники[1], злыдни[2], мольфары, провидцы и ведьмаки, отучившись пять лет, получают высшую квалификацию и направления на рабочие места. Получить же направление в сам университет достаточно сложно. Сюда отбирают по принципу, который для меня так до сих пор и остается загадкой. Если б не твердая рука отца, еще неизвестно, что б могло быть.
Преподавательское общежитие оказалось местом приятным, даже каким‑то… домашним. Комендант, сухонький седой старичок, встретил меня с улыбкой. Вручил ключ, но толком ничего рассказать не успел из‑за требовательно зазвонившего телефона. Потому лишь махнул в сторону коридора и быстро с кем‑то заговорил.
[1] Характерник – ведун и духовный наставник, казак с колдовскими способностями в Запорожской Сечи.
[2] Злыдень – демоническое существо в украинской и белорусской мифологиях.
