Практика на Лысой горе

– Да‑да, – покивал Чугайстрин, – разумеется. Рад был видеть и… еще увидимся.

Стоило им только скрыться в коридоре, как он облегченно выдохнул. Встреча с бывшей – испытание не из легких. Удивительно, как такая‑то панянка пропустила Багрищенко с ее силищей? Солоха ж может и Вия переспорить!

Глянув на замершую зеленую нить, Чугайстрин вздохнул и последовал за ней. Хорошо хоть мольфарские чары поиска никто не видит, а то пришлось бы сейчас отчитываться, как перед пионервожатой.

Зеленая нить разгоралась все ярче и вела прямо в университетский дворик, за корпусом. Носитель энергии был рядом, но что он делал на заснеженной площадке, да еще и в темноте? Вглядевшись вдаль, Чугайстрин увидел одинокую фигурку, сидевшую на скамейке.

На миг замер, не зная, что делать дальше. Внахалку подходить – только спугнет, а уйти, даже не коснувшись ауры носителя, – глупо.

Шумно вдохнув, направился к скамье, по ходу придумывая, что б такого сказать. Вблизи сидевший оказался девчонкой в смешном берете с брошкой‑лисой, темном пальто и длинной веткой в руке, которой задумчиво что‑то чертила на снегу.

Рыжие кудряшки рассыпались по спине, снежинки поблескивали на них причудливым украшением. Не доходя нескольких шагов, Чугайстрин почувствовал странное тепло. Потом невольно улыбнулся: молодец, студентка, использует тепловой луч. С таким заклятьем не страшно и в плавках в мороз разгуливать.

– Разрешите? – поинтересовался он низким тихим голосом.

– А? – отозвалась она, резко вскинув голову. Желтые глаза удивленно уставились на Чугайстрина, тонкая рыжая бровь недоуменно приподнялась.

«А ведь та самая же, – меланхолично отметил он, – симпатичная, кстати».

На лице девушки не было и тени смущения, как в первый раз. Теперь уж скорее озадаченность, попытка поверить собственным глазам, которые почему‑то вздумали вместо реальности показать сон.

– Да, – наконец произнесла она, – конечно.

И с выжидательным любопытством посмотрела на Чугайстрина, словно ожидая, что он будет делать дальше.

Шепнув несколько слов, он сделал маленький шажок к скамье. Та дрогнула, девчонка охнула и вцепилась в быльце. С самым невозмутимым видом сел рядом на уже теплое и сухое дерево.

– Можешь убрать луч уже, – спокойно и невозмутимо произнес Чугайстрин, делая вид, что не замечает ее ошарашенного лица. – Я продержу скамью долго, еще и костерок могу развести.

Девчонка нахмурилась, но теплый луч исчез. Спешно стерла нарисованные на снегу символы, однако Чугайстрин все же заметил несколько мольфарских символов здоровья. Интересно, зачем ей? Болеет кто‑то из близких?

– Вы кто? – почти прошептала она, глядя снизу вверх.

Нет, не боится, но все же насторожена. Почти так же, как и Багрищенко. Может, не зря сила и разделилась на девочек‑то?

Понимая, что промолчать тут никак нельзя, он вздохнул и представился:

– Чугайстрин Григорий Любомирович.

– Ой, мамочки, – выдохнула она, прижав ладошки к губам.

На некоторое время повисла тишина, Чугайстрин уже подумал, что сморозил какую‑то глупость. И тут же разозлился на себя за такие бредовые мысли. Просто не каждый раз встречаешь одного из основателей университета. А даже если девчонка об этом и не знает, то все равно чует сильнейшего мольфара, вот и реакция.

– Дина Гуцол, – неожиданно отрапортовала она, – студентка мольфарского факультета, группа 1‑М.

Чугайстрин еле слышно засмеялся – до того забавным показался этот отчет на морозе в университетском дворике.

– Вижу, что не злыдневского, – заметил он, – злыдни не рисуют наши заговоры на снегу.

– Злыдни и не такое могут, – почему‑то буркнула она, но потом замерла на полуслове. – Наши?

«Значит, не чувствует, – раздосадовано подумал он, – что‑то я слишком хорошо подумал про молодежь».

Не говоря ни слова, Чугайстрин медленно поднял руку и пошевелил пальцами. Зеленое пламя охватило ладонь, тут же свернулось, ластящимся котенком и потерлось о нее. Дина закусила губу, и он вдруг сообразил, что теперь и она сама раздосадована не меньше его.

– Понятно, – кратко бросила она. – А вы… Андрею Григорьевичу часом родственником не приходитесь?

Чугайстрин вздрогнул. Старый дурак. Как сразу не сообразил, что девчонку поразила не сила, а фамилия. Встреча с Солохой начисто мозги вышибла. Стараясь не ругаться, он только кивнул:

– Да, я его отец.

Еще один оценивающий взгляд, лиса‑брошка быстрым движением передвинута ближе к виску, словно мешает думать.

– Вы можете сделать так, чтобы он выздоровел?

Чугайстрин не сразу сообразил, что у него перехватило дыхание. Говорить правду нельзя, а обещать… Он бы все отдал, чтобы Андрейка вновь открыл глаза, только… некому.

– Я стараюсь.

– Он очень хороший куратор, правда, – тихо произнесла Дина, сцепив пальцы до побелевших костяшек. – Вся группа очень жалеет, что так произошло.

Чугайстрин только кивнул.

– Спасибо. Передай ребятам, что мы делаем все возможное.

Дина ничего не ответила, но в воздухе разлился аромат вишни. Так‑так, ведьмовская сила вытолкнула начальные мольфарские навыки. Вот и весь ответ тебе. Чугайстрин искоса разглядывал ее. И откуда такая взялась, говорит уже почти спокойно, уверенно. Да и, кажется, не особо смущается того, что пару раз ляпнула не то.

– Вам Хвеся Харлампиевна сказала? – неожиданно спросила Дина.

Чугайстрин недоуменно моргнул:

– Сказала что?

– Что я староста группы Андрея Григорьевича? – пояснила она, как нечто само собой разумеющееся.

– А… это, – выдохнул он, – почти. Я беседовал с ректором.

Должный эффект возымело. Дина прикусила язык, хотя явно хотела спросить что‑то еще. Уставилась на носки своих сапог, потом глянула на руки, пробормотала какие‑то извинения.

 

Конец ознакомительного фрагмента