Прирученное бедствие I

– А ты говорила, что с ним все в порядке. – с осуждением произнес Йен, не сводя настороженного взгляда с нашей большой и опасной проблемы, и стараясь держаться на расстоянии.

– Он выглядел нормальным. – придушенно отозвалась я. От сильного удара из легких выбило воздух. Сильно болела спина. – Что будем делать?

Я уже примерялась к стулу с резными ножками и пыльной обивкой, что стоял у стены, в шаге от меня – те, кто оставили этот дом, не посчитали нужным укрыть мебель. В случае необходимости, я готова была оглушить брата.

Использовать огонь против Кела я не могла. Не хотела, чтобы он пострадал и одновременно боялась, что он сможет обернуть мое пламя против меня же. Стихия у нас была одна на двоих, но брат оказался куда сильнее.

Четыре года обучения и тренировки в академии, дали свои плоды. Я же, не рискнула признаваться, имперским магам, что тоже обладаю силой и вынуждена была все изучать лишь в теории, по книгам в центральной библиотеке.

Мне не хотелось, чтобы хоть кто‑то узнал, что у меня есть дар. Магинь в империи было не так уж много, потому любая девушка, пробудившая в себе магию, тут же лишалась всяких прав на свою жизнь. Что ей теперь делать, за кого выходить замуж и сколько детей рожать – все это решал совет магов.

Я себе такой участи не желала.

– Надеюсь, ты меня простишь, – произнес Йен, и одним скользящим, неуловимо‑быстрым движением, оказался прямо перед Келом.

Легкий, едва уловимый всплеск незнакомой магии, и брат обмяк. Йен подхватил его раньше, чем тот упал на пол. Дотащил до дивана.

Я опасливо приблизилась.

– С ним же все будет хорошо?

– Пока он просто без сознания. – сказал Йен. Покосился на меня. – А ты как? В порядке?

– Чувствую себя ужасной сестрой.

Йен потрепал меня по волосам, точно так же, как раньше это делала я, когда хотела приободрить его.

– Не вини себя. Но, Шани… нам придется ему что‑нибудь сломать. Физическая боль, должна ослабить ментальное воздействие. Без этого я не смогу ему помочь. Мои умения в воздействии на сознание весь скромны.

– Мы не станет его калечить. – оборвала его я. – Есть способ проще.

Комната, в которой мы оказались, была проходной, с несколькими стульями у стен, диваном, который занимал сейчас Кел, и небольшим, резным столиком, с пустой вазой из тонкого фарфора. С потолка спускалась низкая, трехъярусная люстра. Редкие солнечные лучи попадали на нее сквозь дверь, путались в гранях стеклянных украшений и оседали искрящимися брызгами на стены.

В воздухе парила пыль.

С улицы в комнату проникали громкие и веселые звуки.

Мне же сейчас было совсем не радостно.

– Нужно ли сначала привести его в чувства? Или можно сделать ему больно и так? – спросила я, и поддернула подол платья, собираясь опуститься на колени.

Йен придержал меня за локоть. Заглянул в лицо.

– Ты правда хочешь сделать это сама?

– Разве это не обязанность старшей сестры, вправить мозги брату? – спросила я серьезно, вызвав на бледном лице мимолетную улыбку.

– Тогда начнем. – Йен сел на колени, перед диваном и потянул меня за собой. – По моей команде, делай ему больно.

– А привести в чувства…

– В этом нет необходимости.

Я кивнула, размяла пальцы и положила ладонь на грудь Кела. Йен легко коснулся его лба и закрыл глаза. Замер.

У меня появилась возможность рассмотреть его. В солнечном свете, такой спокойным и недвижимый, Йен был похож на статую. Вызывающую одновременно трепет и беспокойство.

– Шани, ты прожжешь во мне дыру. – он не открыл глаз, только легкая улыбка тронула губы. Я смутилась и быстро заморгала.

– Прости. Мне сложно привыкнуть к тому, что ты снова с нами. – я перевела взгляд на Кела. – Ты так вырос.

Они оба выросли. Стали самостоятельными, больше не нуждались во мне. От осознания этого становилось тоскливо.

– Я рад, что ты это заметила. – произнес Йен. – Начинаем.

Поднимать температуру тела я научилась больше года назад. Когда во время фестиваля приходилось ходить с лотком по улице, приманивать покупателей сумасшедшими запахами выпечки.

Зима выдалась лютая, чтобы не заледенеть с утра до вечера находясь на улице, пришлось искать выход. Несса купила себе заговоренный камешек и носила его с собой всю неделю, что проходил фестиваль. Согревалась магией.

Я же, решила попробовать согреться самостоятельно. И у меня получилось. Искры магии вместе с кровью разносились по всему телу и я не мерзла. Это была опасная затея, я понимала это, стоило только перестараться и огонь выжег бы меня изнутри. Если бы я училась в академии, меня несомненно серьезно наказали бы за это. Но я не училась.

Все свои знания я получала из простейших основ, скупых фраз и неясных теорий – из всего, что можно было найти о магии в библиотеке. Многое приходилось додумывать самой. Проверять на практике, рискуя собственным резервом.

И меня это более чем устраивало.

Я чувствовала, как Кел начал стремительно теплеть. Сердце под моей ладонью забилось быстрее. Он застонал. На лбу уже начинала блестеть испарина.

Я выпустила еще немного магии.

Воздействие на другого человека, давалось куда легче. Отточенные за долгие, холодные, зимы манипуляции, проходили быстрее и проще. И даже магии требовалось меньше.

Когда Йен отнял пальцы от лба Кела, я начала медленно снижать температуру. Брат успокаивался.

– Это оказалось сложнее, чем я думал. – придушенно произнес Йен. Его колотило. Руки дрожали. Под глазами залегли тени. – Все же, ментальное воздействие никогда мне толком не давалось. Но, кажется, получилось.

Я коснулась руки, которой Йен опирался о диван и поразилась тому, насколько она холодная.

– Ты будешь в порядке?

– Несомненно, Шани. Несомненно. Дай мне только пару минут, чтобы прийти в себя и мы… – он не договорил. Уронил голову на грудь, привалился к дивану и затих.

Напугал меня страшно.

Еще пять минут, которые мне потребовались, чтобы без вреда для здоровья, вернуть температуру Кела в норму, я сидела не сводя с Йена взгляда и крепко держа его за запястье. Только ощущая под пальцами биение его пульса, я могла оставаться спокойной.

Когда все закончилось, я осознала, что оказалась в чужом доме, почти одна – Кел и Йен раскинулись в живописных позах и пребывали без сознания – и не представляю как отсюда выбираться.