Прирученное бедствие I

Я опустила глаза на цветок, страшась того темного и злого, что кольнуло мое сердце. Мне было радостно от того, что за эти шесть лет в жизни Йена было и что‑то хорошее, и в тоже время меня мучало унизительное чувство ревности от ощущения, что меня заменили.

Я хорошо знала это чувство. Часто испытывала его в детстве, после того, как родился Кел. Родителям пришлось разделить заботу и любовь на нас двоих, я стала получать меньше внимания и винила во всем брата, пока не поняла, как глупа была моя ревность.

Конечно, тогда я не могла еще дать название своим чувствам, но уже понимала, что они меня только разрушают.

Пыталась с ними справиться. Преуспела…

А сейчас вновь ревновала.

Было стыдно смотреть на Йена.

– Не пора ли нам идти? – спросил Кел, щурясь на солнце. Его не терзали бесполезные чувства и не мучали угрызения совести.

Пока горожане толкались внизу, растянувшись на всю центральную улицу, мы прошли подворотнями и поднялись на крышу одного из зданий. Трехэтажного дома старой постройки. С плоской крышей, барельефом в виде львиных голов, и кованными ограждениями полукруглых балкончиков на третьем этаже.

Кел проворно спрыгнул с крыши на центральный балкон и вытянул вверх руки, готовый ловить меня. В первый раз было страшно, сейчас же, я без раздумий, соскользнула вниз и через мгновение уже твердо стояла на ногах и поправляла платье. Рядом неслышно приземлился Йен.

Двустворчатые, стеклянные двери ведущие внутрь, были заперты и задернуты изнутри тяжелыми шторами.

– Удачное место. – признал Йен. С балкона открывался чудесный вид на всю улицу. – Но что мы будем делать, если нас заметят хозяева?

– Не заметят. Это место пока никому не принадлежит.

Кел узнал об этом месте больше года назад, от одного из гвардейцев. За здание боролись командир гвардейцев и один из маркизов. Ни один из них не желал сдаваться. Время шло, а дом так и стоял без хозяина. И мы пользовались этим пока еще была возможность.

Когда Кел впервые привел меня сюда, чтобы посмотреть зимние фейерверки на празднике Луны, я испугала, но быстро оценила все преимущества.

Улица Тихая, несмотря на свое название, тихой никогда не была. Она соединяла собой главную площадь перед императорским дворцом и набережную Тувья, названную в честь реки, разделившей город на две части. Эта улица была самой оживленной и многолюдной в городе. И, пожалуй, я могла понять, почему за это здания велось сражение.

Услышав о том, как много внимания к себе привлек этот дом, Йен только хмыкнул.

В далеке уже слышался дробный стук барабанов.

Кел покосился на Йена, не в силах больше сдерживать свое любопытство.

– Волче, ты ведь навсегда вернулся?

Йен поморщился. С детства его злило желание Кела называть его как угодно, только не по имени.

Они плохо понимали потребности друг друга. А я была еще слишком молодой и неопытной, чтобы помочь им разобраться во всем. Долгое время и мне самой было непонятно, что заставляло Кела так упрямо раздражать Йена, пока он не признался мне как‑то вечером, после очередной ссоры из‑за многострадального «Йенни».

Помнится, тогда я спросила зачем он злит Йена. Кел посмотрел на меня с осуждением и ответил вопросом на вопрос:

– Но разве это не замечательно, когда у близкого человека есть прозвище, которое никто кроме нас не знает? Вот ты – Шани, я – Кел. А Йен? Он разве не наша семья?

А через несколько недель после этого, появилось второе прозвище, которое раздражало Йена куда меньше.

Так он и стал Волче. Пусть даже был от этого не в восторге.

– Добровольно я точно не уйду. Только если прогоните.

– С чего бы нам прогонять? – Кел удивленно покосился на меня.

Йен тоже смотрел на меня.

В отличие от брата я уже кое‑что успела узнать, поэтому могла понять тревогу Йена.

– Рассказывай.

– Должно быть, для начала стоит сообщить вам, что через несколько дней я стану внебрачным сыном и единственным наследником герцога Оркена. – осторожно начал он.

Кел поперхнулся воздухом. Йен лишь бросил на него быстрый взгляд и продолжил:

– Это то, что делала группа, к которой меня определили.

Альсы много лет оказывали влиятельным и богатым жителям империи некоторые специфические и противозаконные услуги, забирая в качестве оплаты их титулы, дела или деньги. Так альсы проникали в людское общество. Накапливали власть и силу.

Покосившись на Кела, Йен добавил:

– Правящая семья так же пользуется услугами альсов. Нам ментальное воздействие дается легче. И ментальные маги среди альсов встречаются куда чаще, чем среди людей.

Кел не выдержал, порывисто шагнул вперед, скомкал в кулаке рубашку Йена.

– Ты хоть понимаешь, что несешь?

– Задумывался ли ты когда‑нибудь, почему дворцовая прислуга так противоестественно благоговеет перед императором и его родственниками? Почему гвардейцы так безоговорочно верны и готовы выполнить любой приказ, если его отдаст кто‑то из правящей семьи? Слышал ли ты в казармах, хоть раз, чтобы кто‑то критиковал решения императора? Или, быть может, отпускал грязные шуточки в отношении императрицы или принцесс?

– Это ничего не значит! Просто император…

– Повысил налоги. – я не сдержалась. Обычные люди были не в восторге от последних решений своего правителя, но критиковать в открытую побаивались даже аристократы. Потому что все знали, что имперская гвардия не дремлет. – Планирует расширение территорий. Хотя горожане этого не желают. Никому не нужна война. А еще в прошлом году в лесах на юге от столицы была запрещена охота для простых горожан. Если задуматься, существует много причин, критиковать императора. Хотя бы за глаза.

Кел побагровел.

– Да как ты смеешь?!

Никого уже не волновал начинающийся парад. Перестук барабанов заглушил звук бьющегося стекла.

Кел угрожающе шагнул ко мне, Йен попытался остановить его и был впечатан в дверь. Стекло не выдержало такого напора. Йен и Кел рухнули внутрь помещения. Сорвали штору. Подняли пыль.

Я нырнула следом, попыталась оттащить брата от распластавшегося Йена, придавленного к полу сидящим на нем Келом. Он отмахнулся от меня, как от мухи и я отлетела к стене.

Йен что‑то сделал, заставив разжать руки, и выскользнул из‑под него.

– Вы… – Кел тяжело поднялся следом, – просто ничего не понимаете.