Проигранная чудовищу

У него оружие. Спереди и сзади шли его дружки. Никто не помешает этим людям избить меня или, чего хуже, претворить в жизнь все их грязные намеки, которые не стихали с самого начала пути. Пошалить, приласкать, показать, чего стоят в постели…

– Постараюсь, – миролюбиво исправилась я и зашагала быстрее.

Пот лился градом. Хоть на улице стояли ранние холода, мне было жарко из‑за длинного подъема по крутому склону, где каждый неудачный шаг мог стать роковым. Я не представляла, как они несли Ноя, как не уставали и продолжали двигаться ровным строем. Да, награбленное далеко впереди везли лошади, что несказанно облегчало задачу. К тому же не так уж много имелось при нас золота и ценных вещей, не считая расписок Марвина. Вот только хоть кто‑нибудь еще должен был устать. Ну, кроме меня…

Вскоре дорога стала более широкой. Через несколько минут пути она уперлась в скалу и больше никуда не шла. Справа густо росли терявшие желтые листья деревья. Слева вверх уходил крутой склон. Впереди большой насыпью лежали камни.

Однако лошади уже куда‑то пропали. Идущие перед нами мужчины тоже исчезли. То ли мы свернули не в ту сторону, то ли здесь должен быть тайный проход, который и открылся, стоило поближе подойти к груде камней. Один из них оказался тканью, а та сливалась по своей текстуре и цвету с большим валуном, тем самым надежно маскируя логово бандитов от непрошеных гостей.

– Софи, – вжала голову в плечи сестренка.

– Не бойся, – подбодрила я ее и обошла недобро улыбавшегося мне головореза, который придерживал ткань.

В проходе через одинаковое расстояние на стенах висели факелы. Тропа виляла, уходила вверх, расширялась и иногда становилась труднопроходимой. На потолке часто встречалась паутина. Я даже видела огромных пауков, из‑за которых приходилось ускоряться, только чтобы они ненароком не упали мне за шиворот.

Здесь преобладала тишина. Ее нарушал лишь шум наших шагов. За все время пути никто почему‑то не проронил ни слова, будто на разговоры стоял строжайший запрет.

Но всему свойственно заканчиваться. Вот и наша колонна уперлась в тяжелую металлическую дверь. Затрещал механизм. Оттуда раздался низкий голос, спросивший пароль, а после нас впустили в просторную пещеру, отдаленно напоминавшую таверну, в которой забыли сделать окна.

– Куда этих? – спросил разбойник, шедший за мной.

– Брось в ближние клетки. Девчонка заинтересует Хэга. А избитого кинь куда‑нибудь. Скормим потом собакам.

– Пошла, – снова толкнул бандит меня в спину.

– Нельзя поосторожнее? – обернулась я, едва не упав вместе с Джени.

– Осторожен я буду, когда Хэг разрешит с тобой позабавиться. А пока шагай, рыбка!

Нас затолкали в освещенное только возле входа помещение, где стояло много плохо сколоченных клеток. Здесь воняло нечистотами. Скулили псы. Слышался стон какого‑то человека, видимо, тоже попавшего в лапы злодеев. На полу валялась подгнившая солома. Стены казались слизкими и противными на ощупь.

– Вот твое гнездышко, – решил поиздеваться головорез. – Забирайся, живо!

Я поспешила в клетку и тут же дернула закрывшуюся дверцу. Казалось, под сильным напором она не выдержит. Можно выбить ее, выбраться… но дальше проход закрыт. Там находилась охрана. Разбойники сидели на бочках и пили из больших кружек. Их содержимое попадало на подбородки, блестело в свете факелов. Головорезы зубами отрывали от кости мясо и громко смеялись, обсуждая сегодняшний улов и меня.

– Что с нами сделают? – сжалась в маленький комочек Джени.

– Не волнуйся, все будет…

– Ты всегда так говоришь! – У сестренки затрясся подбородок.

Она вытерла тыльной стороной ладони нос, отвернулась.

– Ты всегда так говоришь, – повторила тише. – А все плохо. Плохо, Софи! Плохо! Мамы с папой нет. Марвин нас ненавидит. Ты думаешь только о себе – бросила меня с ним, уехала.

– А ну, успокойся, – села я перед ней на колени и обхватила маленькое личико двумя руками. – Если я сказала, что все будет хорошо, значит, так и будет. Тебе сложно… Нам сложно! Но мы со всем справимся. Вот увидишь.

– Не справимся! – продолжала истерить Джени.

Видимо, у нее сдали нервы. Мне и самой сложно, а уж ей… Все‑таки опекун добился своего. Он запугал сестренку так, что маленькая шестилетняя девочка сбежала из дома навстречу неизвестности. С малых лет мы росли в мире, любви и тепле. Родители нас оберегали, осторожно рассказывали о реалиях современности, стараясь подвести к тому, что все‑таки нам будет сложно. Учили, как нужно поступать и чего делать не стоит. Давали ценные советы. Готовили к выходу в высший свет, где все не так жестоко, как здесь, в пещере разбойников, которые даже не заботились, что их услышат.

Казалось, из моих ушей сейчас польется кровь. Их грубые словечки, низкие шуточки, брошенные в мою сторону похотливые взгляды оседали грязью на коже. Хотелось помыться. Взять терку и долго отмывать эту мерзость от себя, чтобы все тело стало красным и чистым, чтобы забыть сегодняшнее утро, чтобы открыть глаза и все же оказаться в том дне, когда родители еще были живы.

Я всегда думала, что сильная. Но это легко лишь на словах. Вот они – проблемы, и я уже готова сдаться, трясусь осиновым листом от любого подмигивания или пристального взгляда головореза и не могу набраться решительности, чтобы хотя бы придумать выход из ситуации. Я даже Джени едва не оставила одну с Марвином!..

А бандиты ведь не станут со мной церемониться. У них нет сердец. Для таких людей важны урны, драгоценности, чужая кровь…

– Девица здесь, – повскакивали охранники, и в комнату грузными шагами вошел широкоплечий мужчина, обвешанный шкурами, от одного вида которого заледенело нутро.

Их главарь?

– Хэг! – прозвучало, не успел он приблизиться к нам с Джени. – Хэг, там какой‑то мужик в плаще хочет с тобой поговорить. Что с ним сделать?

– Вспорите брюхо, – грудным басом ответил главарь и наклонился к клетке. – А зверек красивый.

Он выпрямился и, покидая это место, бросил одному из охранников:

– Ведите цыпочку к столу, поиграем.

 

Глава 4

Меня швырнули прямо в ноги главарю. Я едва не уткнулась носом в его вымазанные ботинки и тут же начала отползать назад. Хоть он сидел на стуле, его фигура все равно казалась очень мощной и занимала чуть ли не все пространство. Да и лысая голова вкупе с рыжей бородой лишь придавали ему грозности.