Прокачаться до сотки

– Да не могу я, – разводит руками, явно прибывая в расстроенных чувствах. – Если вы не хотите входить в Эдем, зачем было преодолевать разделяющие наши планеты пространства и лететь сюда? Все существа как существа – прилетают за бессмертием. А вы упираетесь. Прям русский десантник.

– А я и есть русский десантник, – усмехаюсь.

– Что? – пернатый замахав крыльями, отлетел от меня метров на десять. И от туда прокричал: – Можно было сразу догадаться. Ведь, только что, с одним едва договорился. А уж такого больного человека как Балагур, у нас точно ещё долго помнить будут.

– Балагур? – подскакиваю на месте. – Какой Балагур? И с кем ты там ещё договаривался? А ну птица ходи сюда.

– Ага, всё бросил и полетел, – машет на меня руками. – Мы хоть и бессмертные, но оторванные крылья это больно. Так будем договариваться.

– Лады, – а сам на всякий случай делаю маленький шажок поближе к пернатому, а то вдруг ловить придётся.

– Прошу стойте там, – выставляет перед собой руки и начинает тараторить: – Балагур человек‑землянин, – и чуть сбившись, добавил: – Буйный жутко. Устроил у нас тут погром, – и, всхлипнув, пожаловался: – Крыло мне оторвал, всё требовал домой его отправить. А как я его отправлю? Никак. Ну, понятно, что скрутить мы его скрутили, только толку‑то? Это же управленческий пласт реальности, тут можно усилием воли перемещаться, так что пришлось договариваться. Ой… Больно. Только не отрывайте крыло!

– Не боись, пернатый, – усмехаюсь. – Слышал выражение: «Язык мой враг твой»?

– А почему ваш язык мой враг? – удивляется ангелок.

– Ну как тебе сказать, – с задумчивым видом расправляю ему крылья. Чисто посмотреть размах. Но пернатый, кажется, решает, что я собираюсь их оторвать.

– Я понял, понял.

– Ладно, – вздыхаю, – Ты не сказал кто второй?

– Тоже русский десантник, – чуть не плачет, – а ведь казался таким интеллигентным человеком. И ник себе выбрал «Тихоня». Но на самом деле тоже буйный. Ну почему всегда в мою смену? – взвыл белугой.

– Ты не ной, – встряхиваю за крыло. – Рассказывай давай.

***

Желаете получить статус «Почётный гражданин Эдема»?

Да \ Нет?

Эх, ну куда деваться? Или принимать, или сидеть здесь до морковкина заговенья. Понятно же, что ничего больше не вытрясешь из местных администраторов, маскирующихся под ангелочков. Ух. Ещё те торгаши. Жадины, одним словом.

Нажимаю виртуальную кнопочку «Да». А сам внимательно наблюдаю, за тем, не изменится ли выражение лица пернатого. А то мало ли… Может это подстава какая‑то? Но вроде нет. Ангелочек облегчённо вздыхает и слегка дрожащим голосом просит:

– Молот, ну верни перо!

– Ага щаз, – прячу вырванное у него из крыла пёрышко себе в карман, камуфляжных штанов, полученных от пернатого в качестве бонуса, вместе с берцами и голубым беретом, – а вдруг ты дурить начнёшь? Тогда я найду какого‑нибудь шамана Вуду, он мне сделает куклу, я ей это перо в задницу и воткну, чтоб тебя болезного на поворотах не заносило и ты от меня сбежать не смог. Ты же помнишь, что после смерти мы попадаем снова сюда?

– Нет‑нет, – машет руками, – никаких подстав. Нам вашего друга Балагура, за глаза хватило, – и вдруг доверительно пожаловался: – Вы знаете, на административном уровне, выражение «За ВДВ», – вздрагивает и, оглянувшись, шепчет, – является ругательством.

Аж хрюкаю в попытке не заржать, похоже, Вовка тут дал всем прикурить и отучил местных крылатиков от подстав.

– Так что вы лучше не умирайте, – прикладывает руки к груди, – а перо моё спрячьте в берет, не стоит его всем показывать. Заодно и бонус дополнительный получите, на живучесть, – робко улыбается. – Вам пора, – указывает рукой на появившуюся в паре метров от меня арку портала, – прощайте.

Делаю шаг к выходу, и почти покинув негостеприимное место, слышу грустное:

– Спасибо.

Оборачиваюсь, в недоумении разглядывая слегка помятого после нашего общения пернатого:

– За что?

– За то что, только одно перо вырвали, – вздохнув, исчезает.

М‑дя… Это я, кажется, облажался. Вот чувствую обладает массой полезных свойств это пёрышко. Тут же перед мысленным взором нарисовался недовольный Степаныч, он же старший прапорщик Иванов, и неодобрительно покачал головой:

– Что ж ты, Олежа, так опростоволосился? Сколько раз тебе говорить, не доведёт до добра тебя твоя доброта. По миру с тобой пойдём. Вон бери пример с Балагура, наверняка же, не просто крыло оторвал, а все пёрышки повыдёргивал.

– Окстись, Дед, – качаю головой, – Вован же разгильдяй. Ну, максимум вырвал пучок для красоты…

– Во‑о‑от, – призрачный прапор ткнул меня пальцем в грудь, – а ты одно всего и то какое‑то мелкое.

Тяжело вздыхаю и бубню вслух:

– Ни чё, если прибьют, в следующий раз надёргаю у кого‑нибудь, – и направляюсь в портал. Но уйти не успел.

– Стойте, – раздалось истеричное сзади.

Сбежавший пернатый стоял рядом со мной. Мои брови удивлённо поползли вверх:

– Ты чего это?

Вздыхает:

– Пожалуйста, не надо больше вырывать у меня перья, это очень больно.

Виртуальный прапор, во всю махал руками изображая апперкот и быстренькое ощипывание. Но мне это было не по нраву. Одно вырвать пёрышко упирающемуся и нежелающему делиться информацией админу. Это как экспресс допрос на поле боя. И совсем другое, вот так вот врезать и ощипать. Бандитизм какой‑то. Я за такое в прошлой жизни убивал.

– Так вроде, не за что пока, – вздыхаю.

– А вы оказывается вменяемый, – как‑то даже по‑доброму улыбается ангел.

– Иногда, – развожу руками, – только вы не кому не говорите, а то не поймут.

Пернатый уже откровенно улыбается:

– На самом деле, иногда одно перо лучше чем десяток, – развернув крылья и прикусив губу, вырывает у себя одно из перьев. Морщится от боли и подаёт его мне: – Возьмите вот это и положите себе в берет, во внутрь. Это важно.

Сняв берет, прячу пёрышко в складку, потом придумаю как закрепить, и надеваю на голову.

– Дайте перо которое вырвали сами, – протягивает руку.

Прапор внутри пытается пробить мне грудину, намекая на то, что нас хотят кинуть. Но отринув сомнение, вынимаю из кармана и протягиваю пернатому, бдительно наблюдая за ним.

Но тот просто дует на перо и возвращает мне:

– Вот. Отдайте вашему Тихоне, не хотелось бы никого из вас больше видеть.