Рейд. Оазисы. Книга 4. Камень

– Меня? Айна. Айна Кривонос, – быстро ответила она и, как вежливый человек, стянула с лица респиратор и подняла на лоб очки: вот, можете посмотреть на меня.

– Айна. Красивое имя. Редкое, – заметил уполномоченный; а ещё он обратил внимание на то, что под платком женщины белеют седые волосы. Стрижена она была очень коротко, но он всё равно рассмотрел их. И спросил, внимательно глядя в её карие глаза:

– Айна… а вы здесь работаете?

– А…, – она не сразу нашлась, что ответить. – Я тут… помогаю.

– Отцу Марку? – уточнил уполномоченный.

– Да.

– А вы ему, случайно, не жена… Ну, или, может быть… близкая подруга?

– Ой, да нет… что вы…, – смущается женщина. – Я просто прихожанка. Помогаю отцу Марку, чем могу. Уборка или ещё что‑то такое… простое.

«Что‑то простое… Простая прихожанка, у которой есть ключи от дверей». Ему кажется, что она если и не врёт… то точно лукавит.

– А где же сам отец Марк? Он сегодня будет? – продолжает Горохов.

– Нет, ему пришлось уехать, – сразу сообщает Айна Кривонос.

– Ну прекрасно, – вдруг произносит уполномоченный, – значит, вы за него, и вы мне всё про ваши верования сможете рассказать. Я же для этого и пришёл.

– Я? – почему‑то удивляется женщина. Она, кажется, смущена, а может быть… может быть… немного напугана. – Ой, да что я там смогу рассказать, я простая прихожанка.

– Жаль, – произносит уполномоченный. – Я почему‑то подумал, что вы с отцом Марком близки, вы такая… приятная женщина, – он немного удивлён тем, как она выглядит. Волосы седые, но на её лице ни морщин, ни желваков проказы. И пальцы у неё в отличном состоянии, болезнь совсем не тронула суставы. Да и худой или измождённой она не кажется. Как говорится, дамочка в самом соку.

– Ой, ну что вы…, – она смущённо отмахивается и поясняет: – Мы просто работаем вместе.

– Ну, раз он вам даёт ключи от этого дворца…, – Горохов обводит рукой обставленный неплохой мебелью зал для собраний, – значит, он вам доверяет.

– Ну… наверное…, – как‑то нехотя соглашается она.

– Вы, наверное, убираться пришли? – он проходит вдоль рядов стульев, отличных стульев. – Хотя что тут убирать? Вокруг и так необыкновенная чистота.

– Да нет, не убираться…, – нехотя соглашается женщина.

Но уполномоченный тут же переключается на другую тему:

– А когда уехал отец Марк?

– Так… э‑э… сегодня, – не сразу отвечает Айна; она выбирает слова, тянет время, думает…

«Зачем? Наверное, сразу после того, как семейство Рябых сообщило ему, что какой‑то следователь интересовался Мартой‑Марией, так и решил уехать. Не факт, конечно, но очень на то похоже, и эту дамочку, «обыкновенную прихожанку» с таким же чистым лицом как у местных светских львиц – уборщицу! – прислал сюда зачем‑то. Забыл что‑то. И, кстати, что? Зачем она сюда пришла?».

Но задавать ей этот вопрос не стал, это он решил выяснить, но боялся, что женщина может соврать. И он продолжил:

– Так вы, кажется, сказали, что с отцом Марком и работаете вместе?

– Раньше работала, сейчас я не работаю, а раньше… Да, мы с ним работали в Портоуправлении, Четвёртый пирс. Отец Марк и сейчас там работает, – объяснила Айна.

– Но вчера он уехал, – закончил за неё уполномоченный.

– Да, – кивнула женщина.

– И куда – вы не знаете?

– Н‑нет…, – она покачала головой.

«Врёт», – в этом Горохов не сомневался.

Бабёнка побаивалась его, для Андрея Николаевича это было очевидно.

«А с чего бы ей бояться представителей закона? Она о чём‑то знает? Поэтому боится и врёт?».

– Что ж, – продолжает он, – жаль, очень хотел с ним поговорить. А когда он теперь вернётся?

– Сказал, что недели через две.

Он не стал задавать ей вопрос, который интересовал его больше всего, и попрощался:

– Хорошо, через две недели я обязательно зайду к нему. До свидания.

– До свидания, – Айна Кривонос едва могла скрыть радость, что он уходит, проводила его и поторопилась закрыть за ним дверь.

Но дамочка явно не понимала, с кем имеет дело, иначе бы не спешила радоваться. Горохов надел респиратор и пошёл по темной улице, прошёл подальше от освещённого места под фонарём; он полагал, что на доме отца Марка есть камера, и поэтому хотел выйти из зоны контроля. В ста метрах от дома он остановился в темноте, привалился к влажной стене и приготовился ждать. Уполномоченный полагал, что ждать ему придётся недолго. И оказался прав. Минут через десять после его ухода дверь дома приоткрылась, и на улицу выглянула женская голова в платке. И конечно же, женщина стала рассматривать улицу, на которой в это время народа было не так уж и мало. Она явно искала глазами его и, не найдя, наконец осмелилась выйти наружу. Пока женщина доставала ключи, пока закрывала дверь, Горохов не ждал, а скорым шагом, едва ли не бегом, поспешил к ней, и когда она, уже заперев дверь, хотела уходить, он снова схватил её под локоть.

– А‑а! – закричала женщина так громко, что идущие невдалеке по улице мужчина и женщина обернулись к ним. Но уполномоченный помахал им рукой: всё в порядке.

И заговорил, уже обращаясь к женщине:

– Извините, забыл сразу спросить, дырявая голова, вот пришлось возвращаться.

– Возвращаться…, – зачем‑то повторила она и попыталась что‑то поправить под комбинезоном.

– А что это у вас там? – уполномоченный не постеснялся залезть женщине под одежду и сразу нащупал кое‑что… – О, а когда вы сюда пришли, этого не было.

– Нет, что это вы…, – воскликнула она и стала сопротивляться, – это вам не нужно.

Женщина вцепилась в вещь, прижала к себе; она оказалась на удивление упрямой, и уполномоченному пришлось по‑настоящему приложить силу чтобы вытащить у неё из‑под одежды толстую тетрадь. Но даже теперь она не отпускала её и повторяла как заведённая:

– Это вам не нужно… Зачем вы…, – она даже сопела от усилий. – Это вам не нужно…

– Да хватит уже, – Горохов вырвал наконец тетрадь из её рук и отпихнул её в сторону. – Чего вы так разгорячились?

Тут, под светом домового фонаря, он хорошо видел её. И ему показалось, что рука Айны дёрнулась, чуть поднялась и замерла. Горохов поднял палец как предупреждение.

– Даже не думайте об этом! – и чтобы у неё и вправду не было таких мыслей, он снова быстро залез к ней под комбинезон и вытащил оттуда пистолет. Спрятал его себе в карман. – Думаю, что так нам обоим будет спокойнее.