О несчастном ректоре замолвите слово. Ректор обыкновенный, подвид бесправный

Марина пожала плечами:

– Избавиться от договора я все равно не могу, так хоть отвлекусь чем‑нибудь.

Судя по тому, что ректорскими делами, как в прямом, так и в переносном смысле, давно никто не занимался, работы предстояло очень много. Тем лучше. Марине очень сильно хотелось забиться в какой‑нибудь угол и хорошо так, от души, порыдать. Желание мучило ее уже несколько часов, но она усилием воли сдерживалась. На «поплакать» ей требовалось одиночество и хоть какое‑то уединение, и уж совершенно точно компания троих мужчин была откровенно лишней в мокром деле. Ей с ними еще предстояло работать и выживать. Марина отличалась мягким и добрым характером, а тут если ее сочтут слабой, то все, пиши пропало. Она и без того дала повод Джеку называть ее трусишкой, поэтому не хотелось усугублять ситуацию, и нужно было продержаться еще немного. В конце концов, она должна многое узнать, услышать и сделать.

Подумывая, куда бы сесть, она обратилась к черноволосому мужчине, замершему неподалеку от нее (остальные двое уже нашли, куда разместить свои тушки, не запачкавшись):

– Кайдэс, я бы хотела наконец‑то узнать, что именно происходило с моими… коллегами.

– Конечно, но прежде решим еще один вопрос.

Девушка приподняла вверх бровь, молча ожидая продолжения.

– Как уже упоминалось, Навья Академия хаотичное и нестабильное место, и вам необходим проводник. Эти сущности есть у большинства обитателей Академии, без них жизнь здесь затруднительна.

– Что такое проводники? – спросила Марина.

– Не что, а кто. – Кайдэс кивнул в сторону фиолетовой ящерицы, ползающей по кабинету и что‑то вынюхивающей. – Иламар – мой проводник, один из видов. Саламандра.

– Я как‑то саламандр по‑другому представляла, – пробормотала она, вновь проникаясь внушительными габаритами, клыками и когтями доисторического ящера. Больше на миниатюрного дракона смахивал или на комодского варана.

Кайдэс позволил себе едва заметно улыбнуться.

– Проводники делятся по видам между всеми жителями Академии. У преподавательского состава – саламандры, у студентов – фениксы, у рабочего персонала – домовые, а у охраны – бесы. Этих сущностей дарует сама Навья Академия, когда новый обитатель появляется в ней и заключает с ней определенный договор. Проводник же помогает выполнять работу, способен прийти к хозяину по его зову, как и куда угодно, выполняет роль телохранителя и множество иных функций. Очень полезные звери.

– Но вы говорили, что телепортация в замке невозможна, тогда как они приходят на зов так быстро?

– Они передвигаются со скоростью звука, поэтому их движение сродни телепортации и долго ждать не приходится. К тому же, раз они порождения самой Академии, то им доступно то, что запрещено другим.

– У моих соотечественников тоже были проводники?

– Нет, они все отказались от процедуры призыва. Точнее, один решил попробовать, но в самый последний момент отказался. Эта процедура болезненна, хотя боль и длится всего одну минуту, а после исчезает, словно и не было.

– А это существо, – через несколько минут раздумий, поинтересовалась Марина, – будет подчиняться только мне или кому‑то еще?

При этом вопросе она удостоилась от мужчин странных, очень непонятных взглядов, настолько пронзительных, что захотелось спрятаться, как в детстве – за мамину юбку. Или под одеяло. Вот уж, привлекать чье бы то ни было внимание, она точно не планировала. Да и что такого сказала‑то?

– Проводник подчиняется исключительно хозяину и никому больше, – наконец ответил Кайдэс. – Даже сама Академия уже не может на него влиять, и когда хозяин покидает ее пределы, имея в наличие проводника, последний уходит вместе с ним. Можно сказать, что Академия так благодарит бывшего обитателя за служение ей, в той или иной степени.

– Что нужно делать, чтобы призвать зверя? – Марина не сомневалась в своем ответе.

Если получится обзавестись ящеркой, как у Кайдэса, то можно будет немного расслабиться. Для начала, рядом с ней появится кто‑то свой; тот, кто всегда будет на ее стороне. Будет защитником, другом, компаньоном. Много кем. А она не будет настолько одинокой и беспомощной, как сейчас.

Без лишних слов Кайдэс приблизился к просторному, внушительному камину и через мгновение в нем заполыхало пламя: оранжевое и теплое. Что он сделал для этого, Марина не увидела, широкая спина загородила весь обзор, но явно способ был какой‑то магический. Потом он оказался рядом с девушкой, перехватив за руку, и не успела она оглянуться, как по ладони полоснул острый, как нож, коготь, распоров плоть. Заорала Хромова и от неожиданности, и от резкой, острой боли. Какой кошмар! В кино‑то все кому не лень режут себе ладошки, а потом еще смело размахивают покалеченными конечностями, будто их никогда и не резали, будто ничего и не почувствовали. Так, комар укусил. А оказывается на самом деле – это адски больно! По пальцам потекла кровь, капая на пол, слезы все‑таки брызнули из глаз, непроизвольно.

– Теперь, – невозмутимо проговорил Кайдэс, придержав девушку за локоть и явно не получая удовольствия от того, что делал, – поместите надрезанную руку в пламя. Как только это случится, вы попадете в вакуум безвременья. Вырваться оттуда вы сможете только в двух случаях. Если Академия заключит с вами договор на крови и свяжет вашу сущность с сущностью наиболее подходящего вам проводника. Либо если признаете собственную слабость и невозможность вытерпеть миг заключения договора. Независимо от вашего выбора, раны и ожоги исчезнут сразу, как только Академия отпустит вас. Удержать руку в пламени никто кроме вас не сможет, если мы будем вас удерживать, договор не будет заключен. Академия таким образом получает вашу кровь и проверяет силу воли: достойны ли вы ее помощи и поддержки.

Как говорил великий Шекспир: быть или не быть? Всхлипнув, Марина отстранилась от мужчины и села напротив камина, тут же ощутив его обжигающий жар. В него ей нужно сунуть руку? Продержать непонятно сколько времени где‑то в непонятном месте под названием «вакуум безвременья»? Черт! Она даже не спросила, сколько обычно длится «снаружи» эта экзекуция, пока жертвы отдуваются «там»?! Подняв подрагивающую конечность, Марина приблизила ее к пламени и тут же отдернула. Ту сразу пронзило болью от жара пламени, которое усилило уже имеющиеся неприятнейшие ощущения. Она просто не представляла, как можно вытерпеть пытку и не дать себе слабину. В голову тут же полезли мысли о сожженных во времена Инквизиции «ведьмах». Она даже на секунду не в состоянии перебороть себя, а те несчастные женщины умирали в страшных муках часами. Несколько раз Хромова пробовала сунуть руку в пламя, но каждый раз отдергивала.

Было страшно. Очень страшно. И все же… если она сейчас откажется, то потом пожалеет. Совершенно точно пожалеет. Особенно когда ее придут убивать, и когда придется играть роль приманки, и когда… Несколько мгновений Марина сидела замерев, делая глубокие вдохи и морально готовясь к тому, что должно было случиться дальше. За спиной царила тишина, и это было хорошо: ей не нужны были ни советы, ни подбадривания (хотя вряд ли они были бы), ни насмешки, ни комментарии. А потом на выдохе сделала то, что необходимо: быстро, пока мысль не успела оформиться, а мозг сообразить. И закричала в тот же миг, ощутив обжигающую силу огненной стихии, надсадно, срывая голос и не пытаясь быть сильной. Боги, боги, как же это было больно! До отупения, до ужаса, до каждой клеточки в теле, которую сжигали языки пламени.