О несчастном ректоре замолвите слово. Ректор обыкновенный, подвид бесправный

Поднимаясь, Марина вспоминала, сколько раз уже случалось ей прийти на собеседование, и получить отворот‑поворот, стоило назвать лишь свое имя. На своем прежнем рабочем месте, она наступила на мозоли слишком влиятельным людям и ей этого не простили. После увольнения она не раз слышала вопрос от старшей сестры о том, сожалеет ли она о сделанном? О сделанном Марина не жалела, особенно когда столкнулась с той девчонкой, из‑за которой все и началось, улыбающейся девчонкой, возвращающейся домой из новой школы с новыми друзьями. Но злилась немного, что повела себя не очень умно, решив действовать в лоб, нахрапом, а надо было быть хитрее и осторожнее. Впрочем… о чем сейчас было говорить? Дело было сделано, проблем она заработала, оставалось только намотать на ус и искать выход из ситуации, каким бы он ни был.

Последний пролет, и Марина оказалась в коридоре, переступив через порог. Оглядевшись, удивленно похлопала глазами и даже приоткрыла рот, настолько велик он оказался. Если внизу было шикарно, то здесь обстановка буквально утопала в сказочной роскоши. Нет, Марина не приехала из дикого леса, где даже туалет на улице и от него одно название, а их семья имела вполне себе приличный достаток, позволявший и купить все, что хочется, и отдохнуть на море, а иногда и за границей. Однако подобное убранство помещений она могла наблюдать только в кино или на картинках журналов. Изысканность, элегантность, классика – все это оказалось собрано на девятом этаже и поражало неподготовленного посетителя. В таких офисах и кабинетах могли обитать только очень большие начальники, воистину элитарного уровня, а не обычные, среднестатистические служащие.

– Ничего не понимаю, – едва слышно пробормотала она и зашагала мимо дверей с номерными знаками, – может, в Центре что‑то напутали?

Никто не спешил ей отвечать на интересующий вопрос, а потому нужно было получать ответ непосредственно там, куда ее направили.

Кабинет нашелся достаточно быстро и, постучав, Марина вошла внутрь:

– Здравствуйте, я…

– Да‑да‑да, не трудитесь представляться, – пренебрежительно перебил ее сидящий за внушительным столом человек, – мне уже сообщили, кто вы. Присаживайтесь и приступим, у меня мало времени.

На миг замерев на пороге, Марина прошагала к столу. Хамоватое приветствие ее покоробило и сразу настроило на самый высокий уровень осторожности. С такими людьми легко никогда не получалось, и в голову затесалась мысль о том, что хорошо бы и в этот раз ей отказали. В данном случае она даже не расстроится и переживать не будет. Присев на край кресла, девушка внимательно рассматривала Степана Игнатьевича Селиванова. Он был долговязым мужчиной лет сорока на вид, с тоненькими усиками и ухоженными ногтями. Глаза у него были льдисто‑голубые, черты лица острые, но некоторым женщинам такие наверняка нравились. Понять собственные ощущения оказалось сложно: он одновременно был ей и неприятен, и тревожил. А может просто сказались первые мгновения знакомства…

– Хм, – углубился в чтение бумаг работодатель, – значит вас зовут Марина Даниловна Хромова, полных двадцать семь лет, отец, Олег Юрьевич Хромов, погиб в автокатастрофе пять лет назад, мать, Раиса Андреевна Хромова, находящаяся с ним в машине, выжила, но приобрела статус инвалида и ныне проживает вместе с вами и вашим дедом, ее отцом, Андреем Павловичем Резником, в одной квартире. У вас также имеется старшая сестра, Полина Даниловна Разина, в девичестве Хромова, которая замужем за Вадимом Петровичем Разиным, воспитывающая двоих детей и ожидающая третьего.

– Да, простите, а…

– Тихо! Ответите, когда спрошу. Год назад вы были уволены из престижного университета для богатых детей с большим скандалом, с тех пор не можете найти себе работу и неофициально подрабатываете в строительной фирме в качестве уборщицы. Стремительная карьера, – вдруг добавил с ноткой сарказма в голосе.

Марина едва удержалась в рамках вежливости, но не была уверена, что сможет терпеть такое отношение долго. Все же хорошо иногда получать отказы; с таким будущим начальством можно заранее готовить мыло и веревку.

Постаравшись немного отвлечься, она скользнула взглядом по кабинету: жутко дорогому, в бордово‑коричневых тонах, оборудованному по самому последнему слову техники. Интересно, что же это за академия такая, раз Селиванов обитает в таких царских пенатах?

Еще минут двадцать он изучал ее документы и устраивал разбор ее личности, при этом никаких дополнительных вопросов не задавал. Складывалось впечатление, что над ней просто издеваются, а отказ близок.

– Вы приняты, – вдруг сообщили ей, когда резюме было отложено в сторону.

Марина моргнула, открыла рот, чтобы что‑то сказать, закрыла, потом снова открыла и выдала:

– Принята?

Сказать, что она была изумлена, значило ничего не сказать. Заявление Степана Игнатьевича буквально огорошило ее.

– В вашем резюме ничего не говорилось про плохой слух, – невозмутимо заметил он.

– У меня все в порядке со слухом, – выдавила она, смутившись, – но вы ведь…

Он снова перебил ее, не дав договорить:

– Все, что мне нужно, я узнал, выводы сделал, остальное лишнее и не имеющее значения, – и подтолкнул к ней пачку документов. – Договор, – пояснил он, – можете прочесть здесь, можете забрать и показать юристу.

– Хорошо, я бы хотела взглянуть, – Марина потянулась к бумагам, углубляясь в чтение.

Мысли в голове скакали, как ненормальные, да и такого мгновенного собеседования у нее в жизни еще не было. Трудовой договор оказался стандартным и простым: все, что нужно, имелось в наличие и никаких особенных или опасных условий не наблюдалось. Порадовала зарплата. Нет, она не была невероятно огромной, но на порядок выше того, как платили на предыдущем месте работы, а платили там совсем неплохо.

– Возьмете с собой? – уточнил Селиванов, когда она закончила.

– Нет, в этом нет необходимости, давайте оформим все здесь.

Он благосклонно кивнул, протянув ей ручку. Дальше они занимались тем, что оформляли Марину на новую должность и улаживали формальности.

– Ой, – выдохнула девушка, когда внезапно что‑то кольнуло палец, и рядом с ее подписью на договоре упала красная кровавая капля. – Прошу прощения!

– Ничего страшного, – Степан Игнатьевич остался невозмутим, на миг показалось, что в его взгляде мелькнуло торжество. Оригинал договора он забрал себе, ей же вернул копию, после заверения последнего. – Мы будем ждать вас в понедельник к десяти часам утра; подходите сюда же.

– Хорошо, спасибо, – кивнула новая работница непонятной академии, вставая с места.

Ей предстояло много дел сделать за оставшиеся свободными пять суток, и начать она планировала немедленно.

 

 

***