Рубрикатор

Глорис наблюдала с интересом.

– А покажи всю квартиру.

– Пожалуйста.

Марк явил гостье спальню, оформленную в стиле Людовика XVI; библиотеку с книжными шкафами времён Гёте; спортивную комнату со скульптурой греческого атлета; ванную с мозаикой римской термы, наконец, кухню со старинным русским самоваром.

– Что скажешь?

– У твоего отца нет вкуса.

– Спорить не буду.

– Кстати, не увидела компьютера?

Марк хитро улыбнулся.

– Оставил на сладенькое.

– Интересно.

Выйдя из кухни, он провёл Глорис по коридору и остановился у глухой стены.

– Ничего не замечаешь?

– Нет.

Марк приложил палец к выключателю, и стена, дрогнув, стала отъезжать.

Глаза девушки загорелись.

– Твой папаша не Фантомас?

Марк засмеялся.

– Круче. Правда, никак не удосужусь посмотреть фильм.

– Их много.

– Тем более, – парень взял девушку за локоть. – Не споткнись.

Оба переступили через плинтус и шагнули в тёмный проём. Включился свет.

Глазам журналистки предстала комната без окон, с обитыми тканью стенами, навесным потолком и ковролином, похожим на шахматную доску. Слева Глорис увидела компьютерный стол с двумя креслами; прямо – диван со столиком, справа – «шведскую» стенку и на потолке кондиционер.

Марк торжественно объявил.

– Бывший кабинет отца!

– А «шведская» стенка зачем?

– Догадайся.

– Выпрямлять позвоночник?

– Неверно.

– Сдаюсь.

– Подумай ещё.

– Я курить хочу.

– Бросай.

– Не брошу.

– В Америке это атавизм.

– Глупцы! Сигарета, да с утренним кофе – кайф.

Марк спохватился.

– Насчёт кофе – верно.

Отведя гостью в лоджию, парень поспешил на кухню.

Глорис, открыв сумочку, достала сигареты и зажигалку. Закурив, невольно повела взглядом по урбанистической панораме с неровной грядой манхэттенских высоток, окаймлённых искрящейся лентой Гудзона, за которым, кутаясь в дымку, убегали к горизонту коричневатые кварталы Джерси‑Сити.

Оторвавшись от пейзажа, журналистка вынула из сумочки телефон, набрала номер и, соединившись с абонентом, сказала по‑английски: «Мероприятие затягивается, когда вернусь, не знаю». Услышав ответ, спрятала телефон и, сдув с сигареты пепел, продолжила курить.

В турке закипал кофе. Пена вздулась и, слегка пролившись, покрыла пузырьками выгравированный на серебряной поверхности бутон. Марк, подхватив турку, смахнул пальцем подтёк и поставил кофе на стеклянный поднос, где уже стояли две фарфоровые чашечки, вазочка с конфетами и розетка с нарезанным лимоном. Выключив конфорку, он сполоснул ладонь и, подняв поднос, направился к двери. В коридоре столкнулся с Глорис.

– Кофе готов.

– А я покурила.

– Предлагаю вернуться в кабинет.

– Хозяин – барин.

– Сгораю от нетерпения взять Утрехт за рога и накрутить ему хвост.

– Умру от твоих сравнений.

– Филологических академий не заканчивал.

– Ещё не поздно.

– Только после решения задач тысячелетия.

– Их много?

– Семь.

– О! Как чудес света.

– Точно.

В кабинете Марк поставил поднос на компьютерный стол и, включив системный блок, сел в кресло. Глорис, не дождавшись приглашения, опустилась в соседнее.

– Кофе пить будем?

Марк встрепенулся.

– Извини, – разлив кофе по чашечкам, одну протянул гостье. – Пробуй.

Девушка отпила глоток.

– Не разочаровал.

– Спасибо.

Компьютер загрузился, и Марк заиграл «мышкой» словно завершающий длительное соло пианист. С финальным аккордом открылась статья в «Википедии». Побежав глазами по тексту, Марк узнал, что Утрехт начинался с крепости, построенной ещё в середине первого века нашей эры римским полководцем Корбулоном; что Утрехтская уния положила начало объединению нидерландских провинций в единую республику; что Утрехтский университет является одним из старейших в Европе; что главная достопримечательность города – Домский собор.

– Прости, – Глорис тронула парня за руку. – Я слышала об Утрехте в связи с псалтырью.