Сезон туманов

Мака такой поворот разговора изрядно повеселил.

– Так все тут притворяются! – Он широко обвел рукой всех собравшихся. – Все притворялись «хорошенькими» ради того, чтобы отправиться в этот рейс.

Совенья обвела взглядом весь экипаж группы колонизаторской миссии. И, к собственному удивлению, не увидела ни одного возмущенного лица. А Мак тем временем продолжил.

– Через два месяца мы, моя дорогая, прилетим на новую планету, где уже есть все готовенькое для нашей спокойной жизни. И нам останется только расслабиться и получать удовольствие от наших новых должностей. Или ты скажешь, что у тебя на Земле были какие‑то перспективы? Нет? Тогда ты такая же, как и мы. Свалила с нашего шарика, чтобы править на Алголите.

Совенья сперва покраснела от злости и нахальства сослуживца, но потом резко опечалилась и опустила взгляд. Мак уже подумал, что наконец раскусил эту напыщенную красотку, но Совенья сумела‑таки его обломать.

– А вот мне их жалко.

– Кого? – не понял Мак.

– Первую волну колонизации. – Ее и правда печалила система колонизации, по которой они работали. – Печально все это.

Перед ними на планету отправили группу «Мертвых» кораблей. Так называли суда без экипажей на борту. В них были только пустые эмбрионы, которые за время полета выращивались и попутно генно‑модифицировались для повышения шансов их выживания в агрессивной среде колонизируемого мира. В их задачу входили высадка и подготовка планеты к заселению Землянами. После чего вся планета подвергалась полной и тотальной биологической зачистке.

Так и получается, что все они были рождены только ради того, чтобы умереть во благо всех Земных ублюдков, которым надоело сидеть на родном шарике.

Совенью это немало печалило. Почему‑то ей было интересно увидеть этих существ. Поговорить с ними. Узнать, как они жили. Не по записям Системы Контроля планеты. Вживую! Но это было уже невозможно. По протоколу и последовательности плана они все уже давно должны были быть мертвы.

– И вам их совсем не жалко? – спросила она снова у собравшихся. – Хоть чуточку? Вам что, плевать на тех, кто для вас там десятилетия комфорт устраивал?

– А с чего это я должен их жалеть? – возмутился Мак. – У каждого есть своя функция. Они ее выполнили. И как подобает каждому механизму, после отработки ресурса они все отправились на свалку, где им всем самое место.

– Они люди! – вскрикнула Совенья, подрываясь со стула. – Хоть и измененные, но они люди!

Поняв, что Мак просто провоцирует Совенью на нервы в надежде, что она опять убежит в свою каюту поплакаться, в ситуацию вмешался обычно молчаливый биоинженер Дмитрий Валерьевич Макаренко.

– Я бы не стал называть их людьми, – медленно пробасил Дмитрий.

Совенья от неожиданности аж присела обратно на стул. Не часто она слышала голос своего коллеги. А мрачность и сам вид этого угрюмого человека не давали ей чувствовать себя в безопасности в те моменты, когда он был рядом. Поэтому она не смогла его проигнорировать.

– То есть как это, не называть людьми? А кто же они тогда?

– Грибы, – мрачно ответил Дмитрий и, заметив всеобщее непонимание, начал скупо, но понятно объяснять всем специфику своей работы. – Если коротко, то когда первые разведывательные станции приземлились на Алголите‑2, одной из их задач было обнаружение самого жизнеспособного вида на планете. Таковым оказался один из видов местных грибов. Очень опасная вещь, признаюсь я вам. Возможности к адаптации просто феноменальные… И это не преувеличение! Эта форма жизни действительно феномен, ранее не встречаемый. Именно с ним и скрещивали наших первых колонистов. Что, кстати, было не сложно. Человеческая ДНК очень сильно напоминает ДНК грибов. Так что технически первая волна колонизации – это грибы.

Мак не удержался от короткого смешка.

– А грибы умеют трахаться?

– Эти умели.

– Тогда у меня тост! – Мак налил в бокалы коньяка и встал в полный рост. – За грибные потрахушки!

Все присутствующие радостно потянулись за бокалами. Но тут шлюзовая перегородка с шипением открылась, и в Зал Совещаний вошел высокий черноволосый мужчина в военной форме. Это и был капитан корабля и по совместительству командующий экспедиции Генерал‑лейтенант Конанов Ипполит Иванович.

– За что пьем? – строго спросил он.

Мак не заметил его угрюмого настроения и ответил все так же весело.

– За потрахушки грибов.

– Кого?

– Ну, первой волны колонизации, – удивился Мак. – Они же грибы.

Конанов резко выхватил бокал из рук Мака и, не взирая на все его протесты, залпом осушил его содержимое. При этом он лишь тихо добавил «уместно». А затем с такой злобой посмотрел на всех собравшихся, что радостное настроение выветрилось из комнаты быстрее, чем уходит воздух при декомпрессии.

– Короче, народ! – Он громко поставил бокал на стол. – Колонизации не будет. Планета занята.

Напряженное молчание повисло в комнате. «Планета занята» означало, что они почти триста лет летели в звездную систему, где уже есть разумная жизнь. И все, на что они надеялись, летело и смывалось в унитаз.

Только один член во всем экипаже оказался рад этой новости. На то его с собой и брали как лингвиста на подобный случай. Но стоило ему только начать что‑то говорить, как его тут же перебил грозный голос капитана.

– Твоя помощь нам не понадобится. Об их социуме мы знаем все. А язык очень прост в понимании. Догадались, о чем я говорю? – Он обвел взглядом всех собравшихся. – Их язык – русский!

– В смысле?! – разъярённо взвыл Мак.

И вот тогда Конанов принялся все объяснять.

– Система Контроля не провела зачистку биосферы планеты.

– Причина? – спросил один из членов экипажа, рыжеволосый спортивный парень.

– Протокол 17/30.09. – Никто не понял, пришлось объяснять. – Недопустимые жертвы для дальнейшего развития колонии.

Совенья робко произнесла:

– Десять миллионов. – А затем добавила уже громче: – С нами летят десять миллионов колонистов. Чтобы Система отказалась от зачистки, на планете должно проживать больше людей, чем мы везем с собой!

– Они не люди, – угрюмо пробасил Дмитрий.

И Конанов ему тут же ответил:

– «Системе» плевать! Ей важен только счетчик. На то она и запрограммирована.

– Подождите‑подождите, вы все! – завопил Мак. – То есть вы хотите сказать, что теоретически мы можем вернуть себе контроль над планетой. Нам только нужно просто снести показатели населения ниже уровня числа наших пассажиров?