Сезон туманов

Когда он рассказал об этом Лизе – они тогда еще жили вместе – она назвала его романтиком. Хотя сам Артур не видел в этом ничего романтического. Неужели надо быть романтиком, чтобы восторгаться красотой естественных вещей? Наверное, все же она как всегда его неправильно поняла. Все‑таки было правильно тогда расстаться. Так было лучше для обоих. И если бы их не развела «Система Контроля», то они и сами бы вскоре разбежались.

Но приятней было винить во всем «Систему». Ведь это снимало с каждого из них любую ответственность. «Что случилось?», спрашивают, а ты отвечаешь, мол, «Система сказала, что нам нельзя быть вместе». И вроде никто не виноват. А винить «Систему Глобального Контроля», задача которой – гарантировать жизнеспособность популяции, глупо и бессмысленно.

От всех этих мыслей и воспоминаний Артура отвлек Димон.

– Прикинь, братишка, снова появились.

Он указал на компанию молодых людей, раздающих прохожим цветастые листовки. Три молодые девушки бегали между прохожими, всучивая им глянцевые листки, а двое их спутников стояли с плакатами. На плакатах были от руки написаны банальные лозунги «Слава Свободному Рынку» и «Нет Власти Корпораций». Их часто видели в городе. В городе, который по сути являлся столицей Корпорации, управляющей всей планетой. Разумеется, относились к ним с подозрением, но также и со свойственным нашим людям пренебрежением. Не буянят и ладно. А весь этот дух протеста сойдет на нет после того, как эти же ребята устроятся на работу в ту же самую Корпорацию, против которой сейчас выступают.

– Что‑то их не торопятся разгонять, – заметил Димон.

– Может, недавно только пришли, – рассудительно произнес Артур. – В любом случае это не наше дело. Не говори с ними, вот и все.

– То есть как это, не говорить? – Димон искренне удивился пассивности друга. – Они требуют, чтобы нас без работы оставили. Да ты вообще себе представляешь, что начнется, перейди мы на систему свободной торговли?

– Получше тебя знаю. Но что они могут изменить? Ничего! А значит, спорить с ними – пустая трата времени, сил и нервов.

Они уже подошли к перекрестку и оказались в поле зрения юных активистов. Одна молодая девушка (по меркам Алголита, темноволосая) подбежала к ребятам и попыталась вручить Артуру листовку. Протягивая ему глянцевый квадратик, она прощебетала тоненьким голоском: «Возьмите, пожалуйста. Дети жителей окраин голодают». Артур так был увлечен этой девушкой, что принял листок из ее рук.

Девушка в свою очередь попыталась вручить листовку и Димону, но тот был самой строгостью.

– Так если голодают, на хрена вы деньги на макулатуру тратите? Им бы и отправили!

Девушка ничего не ответила, а просто перевела свое внимание на Лизу, но та молча отказалась, подняв вверх раскрытую ладонь. Поняв, что единственный, кто ее слушает, – это Артур, она снова обратилась к нему.

– Свободный рынок спасет окраины от голода.

Димон снова не выдержал.

– От голода их спасет только наличие мозгов.

– Но у них забрали урожай.

– Забрали столько, сколько было нужно по букве договора. Или они забыли, что нужно не только карманы набить, но еще и себе оставить? Ты, деточка, лучше их руководству листовки эти раздавай. Это они у себя голод устроили.

Тут уже не смог смолчать и Артур.

– Девушка, на прошлой неделе из Ал‑града отправилось шестьдесят эшелонов продовольствия для борьбы с голодом. Мы все один народ и живем на одной планете. И я на вашем месте не стал бы призывать к слому вековой системы из‑за коррупции мелких чиновников. Мой друг правильно говорит, проблемы не у нас.

– Но могли же и не отбирать.

Артур широко улыбнулся. Почему‑то ему сейчас казалось, что он говорит с маленьким, больным ребенком.

– Вырастешь, поймешь.

Друзья перешли дорогу и продолжили свой путь к офису. Было уже не далеко.

– Арти, а зачем ты эту бумажку несешь? – Лиза указала взглядом на листок в руках Артура.

Тот, не отвечая, взялся за него двумя руками, и через минуту на его ладони очутилась аккуратно сложенная, разноцветная бумажная уточка. После он протянул скульптуру Лизе, и та с щенячьим восторгом ее приняла.

– Классно, – улыбалась она во весь рот. – Когда успел научиться?

– А чем еще холостяку заниматься?..

Сказал не подумав. Оборвался, но было уже поздно. Лиза поникла, и настроение было безвозвратно испорчено у всей компании, кроме Димона.

– Бро, а спроси меня, как я живу один.

– Ладно. Как же ты живешь один?

– Да так, придрочился!

Печаль как рукой сняло. Лиза, конечно, повозмущалась в стиле «Фу‑фу, пошлые мальчишки», но ситуация была спасена. Теперь на работу они придут с улыбкой.

Артур тоже улыбался. Но вот только из его головы никак не уходила жалостливая девчонка с листовками. Ведь в какой‑то степени она была права. В отдаленных районах, за пределами города, жила большая часть населения планеты. И жили они в основном за счет натурального хозяйства. И если даже у них случилось что‑то, что вызвало нехватку продовольствия, то это однозначно заслуживало пристального внимания. Хоть он и знал, что причиной всему была глобальная афера со спекуляцией на рынке продовольствия, которую замутили как раз именно руководители сельскохозяйственного сектора внутренней экономики. А значит, все, что происходит, – лишь последствия плохо спланированной операции. Или банальной жадности руководства. Хотели заработать, но вышло как всегда. А Ал‑граду опять придется за всех все расхлебывать.

Цены, конечно же, взлетели… Но последствия не давали аналитикам предоставлять оптимистических прогнозов. Гибли люди. И какие тут могут быть рассуждения о прибыли?

 

Глава 3

 

– И как‑с это читать‑то? – задавался вопросом мужчина в кресле.

На фоне его собеседника, полноватого ал‑градца, он смотрелся, по крайней мере, странно. И дело было не в его сухом, вытянутом лице. Самой главной его особенностью были волосы. Черные, не по меркам Ал‑града, а именно черные, длинные волосы. Он был Землянином. Человеком, не подвергшимся генетической модификации и не переболевшим местными болячками. Оттого он и сидел в кабинете в маске респиратора. И не понятно, он ли был причиной непонятного дефекта речи Землянина или какая болезнь, вроде нервного тика. Но факт оставался фактом: в речи черноволосого гостя постоянно сквозила непонятная буква «с». В первые минуты встречи это немного напрягало. Но к этому можно было привыкнуть. В отличие от его упертого незнания специфики социального устройства Алголита.