Шофёр. Назад в СССР. Том 2

– Значит, – Землицын не отрывал своего взгляда от глаз зампреда, и тот не удержался, отвел их вбок, – значит не теряли близких?

– Не терял, – сказал Щеглов, – потому как всю жизнь был я только сам себе близким. Рос в детском доме и терпел с детства лишенья, пока в люди не выбился.

– А супругу свою? Любите? – Со странной улыбкой спросил Землицын.

Щеглов удивился. На самом деле, давно уж у него, сорока шестилетнего мужчины, пропала любая тяга к его потучневшей похожей на крашенную‑напомаженную свинку жене. Была у зампреда тайная связь с молодой двадцатипятилетней секретаршей‑комсомолкой Викочокй. Но то так, игрульки.

– Что за странный вопрос? – Нахмурился зампред, – я бы сказал неуместный.

– А дети есть? Как с ними у вас дружба идет?

Этот вопрос Щеглова просто возмутил. Потому как была у него дочь, но с ней он не поддерживал общение. Она давно сбежала от него с каким‑то инженерчиком на север против всякой отцовской воли.

– Мне кажется, уважаемый Игорь Семенович, – сказал Щеглов необычно официально, – вы задаете странные и неуместные вопросы.

Земляницын посмотрел на него с какой‑то странной жалостью. Это Щеглова просто взбесило. Он едва смог удержать в себе буйство эмоций. Как бы невзначай протер лоб белым платком.

– Тогда вы, Евгений Макарыч, – начал Игорь, – не за тем чем‑то гонитесь, скажу я вам.

Щеглов не знал, что ответить. Однако, он твердо решил, что не хочет иметь с этим человеком, с Землицыным, никаких дел. Был он какой‑то непонятны, а значит, непредсказуемый. И, скорее всего, неуправляемый. Горько в нем ошибся Евгений Макарыч. Горько разочаровался.

– Наелся я, – сказал Землицын, едва притронувшись к супу, – скажите, а где у вас тут есть руки помыть?

– На огороде, – сказал суховато зампред, – есть водяная колонка.

– Ого, – хмыкнул Землицын, вставая, – целая колонка. А у нас одна на целый квартал.

Зампред посмотрел на Землицына неприязненно, проводил его взглядом за дом, туда, где был проход в огород.

– Мда, – пробурчал себе под нос Зампред, – с ним, с Землицыным, по клубничному делу каши не сваришь…

Внезапно лязгнула железом калитка. Зампред аж вздрогнул. Кинул взгляд через двор, к забору. Там уже шел к нему энергичным шагом Пашка Серый.

– Я вырвался, – крикнул он радостно, словно лакей, сообщающий хозяину приятную вещь, – вырвался ехать клубнику продавать!

 

Глава 7

 

– Я вырвался ехать, клубнику продавать! – Услышал я знакомый сипловатый голос Пашки Серого.

Вот только интонация его была необычная. Не холодная и отстраненно‑насмешливая, как обычно, а подхалимская. Вот значит, как… Стало быть, с зампредом у них какие‑то дела… какая‑то клубника.

Слышал я все это, когда пошел к колонке, но услышал лязг калитки и крик Серого, замер за кирпичной стеною зампредовского дома.

С самого первого вопроса, который зампред мне задал, как бы соблазняя достатком, закралось у меня странное подозрение. Понял я, что что‑то тут нечисто в этом деле.

Когда‑то, еще в десятые года моей прошлой жизни, вписался один мой товарищ, у которого наступил и в семье, и на работе разлад, в одну губительную схему чужого обогащения.

Прибежал он ко мне довольный, сказал, что решены все его проблемы с деньгами. Что теперь будет он богатый. Ну, я сначала порадовался за друга, а потом спросил, что же он за дело такое нашел. Друг радостно рассказал мне о своем везении.

Оказалось, попал он просто в дурацкую рекламную пирамиду. Не такую нахальную, как в свое время мавродивская МММ, но тоже малоприятную. Где на простых наивных людях наживаются местные менеджеры.

Тогда и предложил я другу своему сходить вместе с ним к начальнице этой пирамиды. К некоей Тамаре Михайловне. Друг обрадовался, потому как там, если с собой привести еще человека, обещают тебе за него деньги.

Ну вот, мы и пришли. Разодетая, в золоте и жемчуге Тамара Михайловна обещала нам золотые горы. Обещала большие заработки и легкую работу. А начала она совсем так же, как зампред. Тогда отвел я и себя и друга от такой бесполезной затеи.

Проблема была и Тамары Михайловны, и зампреда Щеглова, что и та и другой хотели соблазнить благами того, кого считали глупее себя.

– Да не кричи ты, Пашка, – слышал я приглушенный зампредов полуголос, – не вовремя ты. Где весь день был?

– Решал с поездкой. Теперь‑то уж я могу с Кашевым и Микиткой ваши рейсы с клубникой на побережье делать!

– Молчи! Молчи, дурень! Я тут не один! А вообще, чеши в летнюю кухню и сиди там, как мышь под метлой!

– Ой! Игоречек! – Подкралась ко мне сзади супруга зампреда, – а что это вы тут делаете?

Тучная женщина несла в руках румяные помидоры, что сорвала на огороде.

– Руки я мыл, – улыбнулся я, – а теперь, вот, топаю назад.

– Нашел ты, милок, колонку?

– Нашел‑нашел, – отмахнулся я и пошел обратно на двор зампредов.

– Помыл? – Обернулся притихший было зампред.

– Да помыл‑помыл. Ну что ж, Евгений Макарыч. Пора мне.

– И верно, – посмотрел зампред на меня с наигранной добротой, – пора. У нас еще дел много. Огород надобно полить. Засуха сейчас. Дождей почти и не бывает.

– Ну тогда, – кивнул я слегка, – спасибо за гостеприимство.

Обернулся я к входу и зашагал. Видел боковым зрением, как провожает меня своими маленькими злыми глазами Пашка серый из маленького окошка летней кухни. Еще один, не менее злой взгляд, чувствовал я на своей спине. Взгляд Щеглова.

***

Через день утром Пашка Серый, как они с Щегловым и договорились, приехал на один из сельповских магазинов. Пашка очень удивился, когда зампред позвал его встретиться именно здесь, потому как раньше в таких местах они не встречались.

Когда Пашка приехал к небольшому магазинчику со звонким названием “Казачок”, внутри никого не было.

Войдя внутрь, застал он там полупустые полки да толстую продавщицу с недовольным лицом.

– Хлеб уже разобрали, – буркнула она.

– Я не захлебом, – сказал Пашка, – я к Евгению Макарычу.

Продавщица нахмурилась. Поднявшись с табурета, на котором сидела за прилавком, она трухнула вислыми своими щеками.