Шёпот Колыбели. Кетаб третий
В противном случае – ненависть, гнев, агрессия или, наоборот, вялость, апатия, мысли о смерти.
– Мы уже говорили, это путь деградации, – устало ответила девушка. – Храм Высшего – меньшее из зол. Разве плохо, что у человека появляется вера?
– Нет, конечно, но…
– Всё, я иду спать, – отрезала Аурдана. – Хватит.
Она развернулась на пятках и пошла к выходу, однако через несколько шагов обернулась. Тэйнар всё ещё стоял над столом и пялился в бумаги. Молодой, гибкий, нежный, сильный… она помнила его испуганным ребёнком.
«Откуда у тебя необычное имя – Меррду? – спрашивала совсем ещё юная служительница у мальца, что исподлобья глядел на весь мир. – Досдэррское?»
Тот втянул в себя соплю, шаркнул по носу рваным рукавом. Аурдана улыбнулась. Нет, он не горец. Хоть и гордый. Наверное, полукровка. Лексары привезли его из Фольнарда, она знала наверняка. Но имя, что выдавил из себя грязный семилетка, звучало как эхо, отражённое от далёких южных перевалов. Мерррррррду. Распевно, перекатисто, так пастух кликает разбредающихся по лугу кхоров, когда пора собираться назад в аул, иначе сядет солнце, и тогда точно заплутаем по бесконечным горным тропам.
«Мамка назвала в честь деда, – ответил мальчишка с вызовом. Подумал секунду и добавил: – Будешь обзываться – поколочу».
«Ой, не надо! – Мэйна вскинула руки, притворно защищаясь. – Не буду, конечно. Добро пожаловать в Колыбель, Меррду».
Она подтирала ему капающую слюну во время инициации, она учила его азам обращения с Даром, она не отпрянула, когда пылкий подросток впервые жадно дотронулся до неё… Этот взгляд, кривая улыбка, пытливый ум – Меррду был такой один на всём острове.
На всём свете.
– Если хочешь, продолжим завтра, – снисходительно улыбнулась мэйна, и юноша благодарно кивнул и двинулся за ней следом.
***
Он вернулся спустя шесть лет, хмурым, молчаливым, гладко выбритым по дафиаркамской моде. Держался отстранённо, отводил глаза. И Аурдана поняла, что ничего ему не расскажет.
Впрочем, она и не собиралась.
Роды были лёгкими, как у любой Одарённой. Умение изолировать боль, регулировать работу мышц и эластичность тканей она постигла давно. Долго глядела в маленькое розовое личико девочки в поисках сходства с Меррду, потом покормила малышку в первый – и последний – раз и передала рыбачке. Оглянулась напоследок, чтобы закрепить благодарной женщине умелое, выверенное до мелочей Внушение. Тихо вышла в ночную прохладу.
Не она первая, не она последняя оставляла своё дитя в Аргонусе.
Меррду так и не узнал о дочери. Может, всё сложилось бы иначе между ней и Аурданой. А может, и нет. Но он бы однозначно не позволил отправиться глупой названной матери с младенцем в Фольнард.
Только в Дафиаркам.
Империя очаровала молодого тэйнара. Строгий порядок, дисциплина, крепкая рука правящей династии Ликанторов, государственное регулирование торговли – всё было прекрасно и столь не похоже на захолустный юг, куда отправил Орден молодого, подающего надежды Влекущего. Архитектура, искусство, медицина – о, чего стоила одна лишь медицина! Эструдейл безнадёжно отставал во всём этом. Люди гибли от болезней, от рук разбойников, а то и от произвола солдат, особо ретивых, направляемых королями или лендлордами усмирить очередную шайку. Молодой служитель рахтаэльского храма чего только не повидал и не наслушался за два года.
Обычно Одарённых, рождённых на юге, после Посвящения Третьего круга отправляли нести службу на север, и наоборот. Орден считал, что так юные послушники смогут изжить из собственных сердец вековую вражду. В конце концов, лишь вера способна смягчить души страждущих, привнести в них мир и покой. Но для этого мир и покой должна обрести душа несущего веру.
Аурдана думала, что любимому будет проще служить на родине. Она подсуетилась, замолвила словечко там, подмаслила здесь. Меррду отправился в Фольнард. А через два года подал прошение о переводе в северный Дафиаркам.
Наверное, это был вызов самому себе. Но, так или иначе, он полностью изменил молодого человека.
– Ты скучал? – тихо спросила Аурдана, лёжа на окрепшем плече любимого. – Ничего не хочешь рассказать мне?
Меррду молчал. Притворялся спящим.
– Она лучше меня?
Снова тишина.
Мэйна вздохнула, поднялась с кровати, нашарила на полу сброшенное платье. Демонстративно медленно принялась одеваться, давая мужчине возможность остановить её, признаться, раскаяться. Она бы простила. В конце концов, любая, даже самая красивая женщина – ничто против неё, Одарённой. Но Меррду молчал.
– Ну и ладно, – холодно бросила Аурдана, проглотив слёзы. – Мне плевать.
Она коснулась закрытых глаз тэйнара и быстро сплела тугую нить Контакта. Что ж, ты сам виноват. Никогда, слышишь? – никогда больше не посмеешь коснуться меня. С этого дня мы чужие. Между нами ничего не было и быть не могло.
…Размыть яркость, сгладить пики, увести в глубину. Заменить картинку шаблоном. Сместить акценты. Дальше и глубже, ещё, ещё чуть‑чуть. Ни одной жаркой ночи, никакого пылкого шёпота, никаких касаний под столом. Лишь безличное общение на самой границе дружелюбия. Она – одна из многих, живущих с ним под одной крышей. Всегда была такой. И всегда будет…
Изъятием, недоступным и столь желанным для Меррду, Аурдана владела отменно.
Мало кто из нэйстаров мог похвастаться такой же глубиной проникновения. Преподаватели быстро разглядели небывалый талант, кое‑кто даже пророчил ей путь Изымателя. Да, были случаи, когда сильные мэйнары, аднары и даже тэйнары брали на себя тяготы этой дороги: нэйстаров катастрофически не хватало. Но настоятель покачал головой. Нет, девочка останется в Колыбели. Такую Силу нельзя выпускать в мир. И девочка осталась, конечно. Жизнь Одарённого принадлежит Высшему. Сам Одарённый ничего не решает.
Ничего.
Выдавив по капле свой образ из памяти тэйнара, женщина молниеносно поднялась, не оглядываясь, прошагала к порогу и шумно захлопнула дверь. Мэйна больше ни разу не заглянула в эту комнату, даже когда Меррду покинул Колыбель. Научилась безразличию быстро, буквально с наскока, за считанные часы. Утром она уже не замечала молодого Влекущего, как он не замечал её. Впереди ожидало Посвящение Первого круга, это вам не шутки. Первый круг составляли самые сильные Одарённые мира. Скоро она получит доступ к запретным фолиантам, будет много и усердно трудиться и – кто знает? – может, однажды займёт место в Ордене. От перспектив кружилась голова. Так стóит ли тратить время на предателя?
Уже много позже она поняла, что предательство Меррду было куда страшнее обычной мужской неверности.
