Сочувствую ее темным духам… (1-12)

12.00.00

Зазвонил телефон. Недовольно бормоча себе под нос, он отключил его и перевернулся на другой бок. Будильник не давал ему как следует выспаться. Прошедшая ночь была довольно напряженная, он пришел домой только под утро. Нет, он не был завзятым тусовщиком – всю прошлую ночь он пытался взломать входной замок, чтобы пробраться внутрь дома. И нет, он не был каким‑то домушником – он просто хотел забрать то, что считал по праву своим. И дом, в который он хотел пробраться, был когда‑то его домом. И перестал быть таковым по вине лишь одного человека…

Его отчима…

Он ненавидел своего отчима. Не было такого человека, которого он презирал бы так же сильно, как его. Человека, чье присутствие вызывало бы одинаково равные страх и ненависть. Поэтому ночь – самое подходящее время, чтобы забрать то, что он очень любил, у того, кого он патологически не переносил. "Желать тебе смерти – это меньшее, что я могу желать" – часто думал он.

Он…

Майкл Бернс.

После очередного конфликта отчим забрал мотоцикл, который когда‑то купил Майклу в порыве желания понравиться его матери. Конфискацию отчим обосновывал тем, что мотоцикл был приобретен за его деньги. Это произошло, когда Майкл был на работе, расстроенная мать ему позвонила и все рассказала. Правда это было уже после того, как Майкл написал заявление о краже и собирался отправиться в участок. По документам мотоцикл принадлежал отчиму, поэтому Майкл не смог предъявить обвинение в краже. Обессиленый от ярости, Майкл решил угнать мотоцикл, а для этого ему необходимо было забрать ключи и экипировку, которые находились в его некогда родном доме.

Майкл основательно подготовился к ограблению. Отвертки, булавки, заточки, складной нож – все это оказалось бесполезным даже перед входной дверью. Майкл посещал множество сайтов, посвященных грабежам и способам проникновения внутрь – но все тщетно. Майкл не предвидел, что защита дома будет настолько надежной. Хотя чему, собственно, удивляться – преподавая в Мельбурнском университете историю, а в свободное время занимаясь писательством, отчим имел солидный доход, а потому основательно позаботился о безопасности своего жилища. Так что Майкл смог проникнуть только на небольшой садовой участок, по неосторожности испачкав газон. Полночи "грабитель" только и делал, что заметал свои многочисленные следы, а остаток ночного бдения ушел на ненависть к себе за неодоцененность возможностей врага. Вернувшись домой где‑то в пятом часу утра, Майкл, полный злобы и усталости, просто рухнул на кровать и, не снимая одежды, мгновенно уснул.

12.10.00

Телефон навязчиво будил своего владельца, Майкл снова отключил его. Как же хорошо – лежать в приятной полудреме, не думать ни о чем, не встречать напасти очередного дня, не задумываться о своих прошлых неудачах, просто лежать и предаваться сладкому забвению…

12.20.00

Майкл спросонья осознал, что будильник на телефоне можно отключить насовсем, а не ставить на повторный звонок. Едва он собрался это сделать, как телефон вновь зазвонил. Это был не будильник. "Р.Бэлор" значилось на дисплее.

Сонность в один миг пропала. Почувствовав внутренний подъем, Майкл подскочил на кровати, откашлялся и бодрым голосом произнес:

– Да, Бекки, привет!

– Привет, – раздалось из трубки. – Чем занимаешься?

– Да так, – уклончиво ответил Майкл. – Не могу нормально выспаться, все из‑за треклятой работы. Как учеба?

– Учеба как учеба, – так же уклончиво сообщила Ребекка. – Нам надо поговорить.

– Я смогу подъехать к трем к универу…

– Не стоит, – холодно произнесла Ребекка. Майкл заметил этот холодок в ее голосе, и его внутренний подъем пропал так же быстро, как появился.

– Что‑то случилось? – осторожно спросил он.

– Нет… Хотя да, случилось. – Майкл почувствовал, как Ребекка набирает воздух в грудь. – Майк… Нам нужно расстаться.

Что‑то неприятное подвернулось у Майкла в животе. Несколько секунд он пытался вспомнить свои последние проступки, побудившие Ребекку бросить его.

– Отлично, – сухо сказал Майкл, так ничего не вспомнив.

– Отлично?… Да ты… – Ребекка задыхалась от возмущения. – Тебе все равно, что ли?

– Да, мне все равно, – как можно равнодушнее произнес Майкл.

– Так вот почему ты не уделяешь мне внимания? – кричала Ребекка. – Вот почему ты не писал мне, не звонил?

– Да, именно поэтому, – зевая, ответил Майкл. – Что‑то еще?

– Да! Ты редкостный мудак!

– Может еще что‑нибудь?

– Больше не пиши мне!

– Я же и так не писал тебе…

Прежде чем связь оборвалась, Майкл услышал глухой удар и звонкий шум, будто что‑то упало на твердый пол. "Планшет свой швырнула, психопатка?" – раздосадовано подумал Майкл, лег на кровать и невидящим взглядом уставился в потолок.

Он считал правильным показать Ребекке свое равнодушие. Не стоило ей давать понять, будто она для него что‑то значит. Майкл был даже рад, что не видел ее – иначе эмоции вырвались бы наружу, их гораздо легче скрыть на расстоянии. Но непонятное и неприятное чувство снедало его изнутри – обида, смешанная с разочарованием, облегчением и некой апатией.

"Она меня бросила".

Но почему? Почему после двух месяцев конфетного периода все так скверно кончилось? Почему же она не захотела сказать ему все это в лицо? Неужели ей было все равно? Неужели свое равнодушие она скрыла за притворными эмоциями, в то время как Майкл поступил в точности наоборот? Неужели после двух месяцев он не заслужил ее пощечины, ее слез или хотя бы ее яростный взгляд? Заслужил лишь минутный разговор, оборвавшийся так внезапно?

"Я сам во всем виноват."

Да. Фальшь Майкла сыграла с ним злую шутку. Разочарование в гамме чувств уступило место депрессии, облегчение исчезло, а апатия, напротив, усилилась. От сладкой полудремы не осталось ни следа. Майкл стал осознавать – его задел не сам факт расставания, а то, каким оно получилось.

"Надо было показать ей, что мне не все равно."