Сочувствую ее темным духам… (1-12)

– Не понадобится, – отрезал Майкл.

Клод посмотрел на Майкла с удивлением и негодованием.

– Саймон, – без обиняков начал Майкл, – не обижайся, но это семейный бизнес…

– Да все нормально, – беспечно сказал Саймон. – В семейный бизнес вообще лезть не хочу. Правда, Клод, – добавил он, встретившись глазами с Клодом, – я курить хочу, да и позвонить надо одной сучке.

– Спасибо, – с чувством сказал Майкл. Саймон вышел из машины, отошел от нее на небольшое расстояние и зажег сигарету.

– Я слушаю, Майк, – нетерпеливо произнес Клод.

– Ну… – Майкл не знал с чего начать. Он смотрел на серебряную зажигалку, крутящуюся в руке Саймона, и не мог выразить свои мысли вслух, которые минутой ранее ровным строем проплывали у него в голове.

Выражение лица Клода приобретало все более и более нетерпеливый вид. Майкл, ощущая небольшое раздражение, с трудом произнес:

– Нам нужно устроить семейный ужин.

– Что? – опешил Клод, не поверив своим ушам.

– Да, – сказал Майкл. Ему трудно было говорить эти слова, но он был уверен, что поступает правильно. – Я думаю, что это важно… для мамы.

Клод во все глаза смотрел на Майкла.

– Понимаешь, – продолжал Майкл. – мне приснился сон, связанный с матерью. Он был обрывчатый, я не помню его содержание, помню, что после него мне стало гадко и мерзко. Ты разбудил меня ночным звонком, и из‑за этого я не помню его деталей. Тебя я не виню, не переживай, – добавил он, увидев, что Клод раскрыл рот, чтобы оправдаться. – Я сразу же сказал тебе, чтобы ты ко мне приехал. Что‑то внутри снедало меня, мне нужно было выговориться. Сегодняшние события выбили все это у меня из головы, но сейчас… это гадкое чувство вернулось ко мне… с новой силой.

– Что за чувство? – спросил Клод. Нетерпение и сожаление смешались на его лице.

– Моя… наша мать приезжала ко мне. Вчера, – добавил Майкл, увидев вопросительный взгляд Клода. – Я ей сказал… не совсем правильные вещи. А сейчас меня… совесть меня замучила, понимаешь? Мне надо исправиться, потому что… времени для этого может и не быть. Мы с ней… неплохо поговорили. Замяли конфликт, так сказать. Но осталась какая‑та недоговоренность, какие‑то обиды. А все эти обиды не к чему… когда речь идет о жизни и смерти.

Майкл умолк. Подобная откровенность ему не свойственна, он начинал жалеть, что вообще раскрыл рот. Больше он не знал, что ему добавить.

– Я поговорю с ней, – серьезно сказал Клод. – Семейный ужин – идея хорошая. И я тебя понимаю, я сам очень переживаю за нее, но как она сказала: "Живи как прежде, сынок, чему быть, того не миновать". Ну вот, живу, – добавил он мрачно, уставившись в окно.

– Ну вот как гора с плеч, – не совсем искренне произнес Майкл. – Надо нам чаще говорить о серьезных вещах.

– Надо просто чаще говорить, – заметил Клод.

Майкл согласно ухмыльнулся.

– А отец будет на семейном ужине? – спросил Клод внезапно.

Майкл не ответил. Он всячески хотел избежать упоминания имени Филипа. Все произошедшее между Майклом и Филипом принесло столько негативных эмоций, что после этого хотелось уехать в другую страну, не то, что садиться за один стол. Клод правильно расценил молчание Майкла, поэтому на ответе не настаивал.

– Саймон! – крикнул он. – Залезай.

Саймон вразвалочку засеменил к машине.

– Разрешили свой семейный бизнес? – Не дождавшись ответа, он продолжил. – А у меня небольшой обломчик. Эта стерва не хочет ко мне ехать, настырная попалась, хер уломаешь…

– А она знает, где ты живешь? – спросил Майкл.

– Нет.

– Тогда она еще сильнее не захотела бы ехать.

Клод усмехнулся. Саймон быстро посмотрел на него, а потом перевел взгляд на Майкла.

– Значит, семейный бизнес разрешен? – вновь спросил он, прыгнув на переднее сиденье.

– Нет, но мы на верном пути, – ответил Клод.

– Я рад за вас! Клод, вези нас на хату, может выпьем че‑нибудь. Майк, поедем с нами?

– Я… – Майкл хотел соврать, что занят, но…

– А давайте, делать нечего, поехали! – неожиданно для себя ответил он.

Клод посмотрел на него, как будто впервые его увидел:

– У‑у‑у, посмотрим, как мой братец ведет себя на тусовках! Оторвемся, так сказать, по‑вторничному…

– Эээ, я думал, нас будет трое, – озадаченно произнес Майкл, смутившись при слове "тусовка".

Саймон и Клод понимающе переглянулись.

– Нет, дружище, сегодня вторник – нас будет больше, – заверил его Саймон. – Гораздо больше. Ты полюбишь нашу хату, я тебе обещаю.

Майкл кивнул, но перспектива массовых гуляний не очень‑то обрадовала его. Видимо, его мысли отразились на лице, поскольку Саймон произнес:

– Майк, будет круто, тебе понравится. Ты захочешь еще больше таких тусовок, даже если ты не любитель этого дела.

– А у тебя, что, тусовки какие‑то особые? – недоверчиво спросил Майкл.

Саймон и Клод опять переглянулись.

– Особые, – ответил Саймон и подмигнул.

– Но наркотиков не будет, – словно предвидев последующие вопросы брата, пообещал Клод, ожидая, что Майкл от этих слов огорчится.

Но Майкл не огорчился. Он явно заинтересовался. Он подумал, что Саймон и Клод просто трепятся, расхваливая свои вечеринки, которые ничем не отличаются от других молодежных гулянок. Но нельзя исключать и того, что он услышал от них правду.

– Поехали, – сказал Майкл.

Клод выжал сцепление, и в следующее мгновение Ауди проворно вынырнула из переулка и направилась в сторону Лонсдейл стрит, в сторону лачуги Саймона, в сторону – как надеялся Майкл – алкогольного рая и безотказных шлюх. Хочется же на мгновение отбросить все проблемы и по‑настоящему развлечься, забыться в пьяном угаре, чтобы сверху сидела какая‑нибудь незнакомая девка, которую не волнуют его личностные качества, которая не сможет объявить по телефону о разрыве отношений, просто потому, что никаких отношений не будет…

Скорее всего, Саймон и Клод преувеличивают крутость своих тусовок, но Майкл не волновался по этому поводу. Он знал, что даже самая скверная тусовка на время приглушит ту глухую боль, которая словно яд расползалась у него в груди.

Практика