Солнечные звери

– То, что происходит – угрожает нам всем. В том числе и вашей семье. Масштаб этого… этой проблемы, – генерал потёр переносицу, – такой, что пострадают все. Впрочем, даже не так. Погибнут все. Я. Вы. Ваша супруга. Ваш сын. Ваш сослуживец. Кстати, удивительно – как вам удалось его вытащить? Вот уж не думал. Мне показалось, что вы сильно отдалились после того инцидента… впрочем, не важно.

– Павел Алексеевич, – ответил я, – при всём уважении. Яснее мне не стало.

– Очевидно, Сергей Александрович, очевидно, – генерал наклонился, достал из‑под кресла довольно пухлый портфель и погрузил руку в его недра. Через мгновение он достал довольно толстую красную папку и протянул мне, – проследите, чтобы ни одна буква не была доступна для постороннего взгляда. Вы ведь в бизнесе летите? Поднимите шторку в капсуле и отгоните стюардесс, хорошо? После ознакомления уничтожьте. Там гриф ОВ.

Я почтительно, двумя руками, принял папку.

– Значит, мы всё‑таки летим? – уточнил я.

– Что? – генерал изобразил удивление, – а. Конечно, конечно! Мы только за, если ваша семья будет в максимальной безопасности. Я распорядился обеспечить охрану вашей… дальней резиденции. Она не спасёт в случае, если вы провалитесь, но хоть что‑то… на переходный период.

– Я отвожу семью и возвращаюсь, так?

– Зачем? Нет, всё проще – наш самолёт будет ждать вас в аэропорту Горно‑Алтайска. Ваш сослуживец, скорее всего, захочет к вам присоединиться. На него тоже всё будет готово.

– Насколько я с ним могу делиться информацией? Отсюда? – спросил я, похлопав по папке.

– Насколько сами решите, – генерал пожал плечами, – допуск на него оформили.

– Спасибо, – кивнул я.

– Эх, Сергей Александрович, – вздохнул генерал, – вы сами даже не понимаете, насколько не за что…

После этих слов он встал, поднял портфель и направился к выходу из зала. Только в этот момент я заметил, как трое совершенно неприметных людей вдруг двинулись вслед за ним. Охрана. Они хороши. После волны террора прошлого, говорят, наши подразделения работают не хуже ФСО. Теперь я готов был в это поверить.

– Что? Что там? – Алина поднялась с кресла, когда я подошёл, удерживая Пашку на руках.

Сын тихонько дремал, чуть причмокивая во сне.

– Всё в порядке, – ответил я, – летим.

Алина даже лицом просветлела от облегчения.

– Что ему было надо? – спросил Ваня.

– Нас с тобой, – честно признался я.

– Что? – старлей с недоумением захлопал глазами.

– Позже поговорим, – ответил я, – пойдём, посадку объявили.

 

6

 

 

«Удава» удалось сдать раньше, ещё до прохода в бизнес‑зал. Иначе я точно не попал бы на рейс.

Генерал не просто так приехал в аэропорт лично и не просто так позволил мне улететь. Если бы я ознакомился с содержимым папки в другой обстановке, мог бы не сдержать эмоций, наговорить лишнего и сильно повредить предстоящему делу.

Папку я открыл, когда убедился, что Алина уснула в своём коконе с ребёнком. Тогда я поднял пластиковую переборку, оградившую меня от любопытных взглядов, и погрузился в чтение.

Папка открывалась копиями приговоров военного суда под грифом «Особой важности». Само по себе редкое явление. Если уж совсем по‑хорошему, тот факт, что папка летела со мной в салоне рейсового самолёта, и я заполучил её, не поставив в процессе ни в каких формулярах с десяток автографов (причем обязательно от руки! Никаких электронных подписей и биометрии!) уже было нарушением режима.

Впрочем, генерал большой, ему видней.

Итак, приговоров было три. Первый – начальнику управления, куратору какой‑то программы под названием «Ариадна», тоже генералу. Он сел пожизненно, с конфискацией имущества и без права досрочного освобождения. Если верить сухим строчкам текста после заголовка «Установил» – вполне заслуженно. Этот субъект (язык не поворачивается назвать его офицером) санкционировал проведение экспериментов «в научных целях» над осуждёнными и военнопленными.

Остальные два приговора были такими же суровыми. Резолютивные части почти не отличались. Наказание «заслужили» двое учёных: один военнослужащий, другой гражданский. Они были создателем тех самых «экспериментов».

Подробности их действий были со всей неприглядной честностью изложены в следующих разделах папки.

На какой‑то момент мне даже показалось, что я снова вернулся в мир Птиц, в его старые годы, когда одна из сторон людского общества была представлена садистами. Там были фотографии. Хорошо, хоть я не успел поужинать. А то в полёте мой желудок становился особенно чувствительным.

За этими разделами, самыми жёсткими по содержанию, шла короткая справка о том, какое наказание получили остальные выжившие сотрудники объекта программы «Ариадна». И записи о поощрениях: повышение получили два военных следователя, которые обратили внимание на анонимный сигнал во время инспекционной поездки по Сибирскому Военному округу.

После такого впечатляющего вступления шла копия докладной записки на высшее руководство страны, подписанная Директором нашей конторы. Там коротко, в двух абзацах, излагалась суть программы «Ариадна»:

«После утраты свойств Новоархангельской СНЗ на территории, контролируемой Россией и дружественными государствами, не осталось объектов, позволяющих в необходимом объёме получать данные научно‑практического свойства, обеспечивающие технологический суверенитет и преимущественное развитие важнейших отраслей. При этом по оперативным данным на территории стран Демократической коалиции и в Китайской Народной Республике были успешно проведены эксперименты по искусственному созданию СНЗ.

Сложившееся положение представляет потенциальную угрозу нашей стране и союзникам. В этой связи считаем целесообразным реализовать проект по созданию полнофункциональной СНЗ на территории России. По согласованию с Министерством обороны и Минприродресурсом предусмотрено резервирование соответствующих земельных ресурсов на территории Эвенкийского муниципального района Красноярского края. Финансирование в объёме 12 млрд. рублей предлагаем направить из статьи НИОКР бюджета Министерства обороны.

Просим рассмотреть».

Дата, подпись. И резолюция справа от герба: «Согласен».

Я хмыкнул и стал листать дальше.