Свидетели 8-го дня

– Да, милая? – совсем не просто так, с вот такой дерзкой самонадеянностью и уверенностью обратится к своей визави этот грязный на подробности своей личной жизни тип, о которой Алекс знать не обязан и не желает, а он таким образом рассчитывает ещё сильнее её унизить, заявляя, что ничто человеческое ей не чуждо, и притом постоянно в его присутствии.

– Отпусти её. – Пропустив с трудом мимо ушей все эти поклёпы грязного на подробности своей внутренней жизни типа, говорит так же хрипло Алекс.

– Как хочешь. – Усмехается этот негодяй в кубе, оттолкнув её от себя, и получается, что он отпускает её таким образом на все четыре стороны, с вектором направления её в сторону отправки за перила лестницы, прямо в ад, так сконцентрировано обозначив вину Алекса, которого он предупреждал же, что он его плохо понял, а Алекс всё равно настоял на вот таком своём плохом понимании того, что нужно дальше делать с этой стервой уже в прошлом, как и ангелом неземной красоты.

И Алекс, прямо вбитый себе в ноги всем тем, что сейчас прямо на его глазах разыгралось, только и может и успевает, как протянуть руки в сторону падающей за перила девушки, во все глаза смотрящей на него и рефлекторно протянувшей в его сторону свою руку. Даст проведение, и её сумет ухватить Алекс и спасти её.

Но ничего такого сверхъестественного не произошло, и она не была перехвачена ни чьей рукой, хоть и Алекс изо всех сил к ней тянулся. И как невидимый, но ощущаемый для Алекса итог этой невероятной для него встречи, она скрывается за перилами лестницы, в проёме лестничного пространства, и…После напряжённой паузы в ожидании нечто такого, от чего содрогнётся в ужасе сердце, до ушей Алекса донёсся… Хотя нет, он сперва увидел, как этот грязный тип, зажмурившись, продавился головой в плечи, как от проецирования удара себе по голове, а уж затем, практически одновременно с этим, уже Алекса оглушил зловещий гул и содрогание всех вокруг поверхностей, донёсшийся до него в самую душу со стороны этого заперилья.

И Алекс так близко к себе всё это принял, что он прямо осел в своих ногах до самого пола, как будто это он сам упал в этот лестничный проём и после полёта с третьего этажа, сумел каким‑то образом приземлиться на ноги. Но как оказывается он рано радовался, и последовавший вслед за этим оглушающий его до вдавления себя в самого себя звуковой удар в виде женского стона, в один момент нарушил всякую в нём ориентацию, вогнав его в беспамятство. Правда, только на мгновение, и стоило Алексу внутренне собраться и одёрнуть от этой своей придавленности голову, как он, вот же чёрт, обнаружил, что он действительно упал, да вот только с кровати в своём номере. И единственное ему сейчас не совсем понятно с собой, то откуда это в нём взялся этот трезвон телефона.

– Так это номерной телефон. – Всё же Алекс сумел обнаружить, что являлось источником этого звукового раздражителя и трезвона в его голове, стоило ему только посмотреть в сторону журнального столика, на котором расположился стационарный телефон, с местной связью, для вызова персонала гостиницы.

Алекс почему‑то ползком добирается до журнального столика с телефоном на нём, на этот раз не раздумывая над последствиями и о причинах такого его с самого утра беспокойства, берёт трубку, и говорит в неё стандартное: Аллё.

– К вам пришли. – Из трубки телефона доносится знакомый голос портье Сени.

– Кто? – ничего не понимая кроме того, что он никого вообще‑то не ждал, тем более в такое ранее время, спрашивает Алекс.

– Ваш свидетель. – Достаточно лаконично даёт ответ портье, и почему‑то посчитав, что этого будет достаточно Алексу, берёт и бросает трубку.

– Да чёрт тебя побери! – посылает в эту дальнюю, а может и ближе чем думается дорогу и не пойми кого Алекс, смотря на подмигивающую ему звуковым сигналом телефонную трубку.

 

Глава 4

 

Уже более информативное утро второго дня

– Ну и кого там ещё принесло? – всю дорогу от своего номера до гостиничного вестибюля, где были расположены административные стойки для работы с основным контингентом отеля, постояльцами, Алекс вот так возмущался, и это самое мягкое из того, что он себе позволял про себя. И хотя он до вероятности очевидности догадывался, да и портье это подтвердил, кто этим беспокойным гостем мог быть – Максимилиан, всё же Алексу нужно было как‑то себя разбудить через своё раздражение, а чем шире область применения своего раздражения, тем бодришься активней.

При этом по выходу из своего номера, Алекс как‑то вдруг и неожиданно для себя наткнулся на весьма ощутимое для себя препятствие в виде конфликта своих интересов сейчас и опять сейчас. А если более понятнее, то он, увидев в конце коридора тот самый вид лестничной площадки, который его всю ночь тревожил, как‑то в себе вздрогнул от явного ощущения в себе присутствия реально произошедшего, а не просто фантазии его сна, являющегося мысленным скоплением его дневных тревог и недоразумений, выстроивших вот такую модуляцию одной из критических жизненных ситуаций, которую ему требовалось решить и таким образом пройти тест на свою профпригодность.

– Чушь какая‑то. – Послал всех по всё тому же адресу Алекс, глядя в сторону этого лестничного пространства, да и пошёл своим, а не навязанным ему путём, спустившись вниз по другой лестнице, расположенной в другом крыле отеля, с западной стороны.

– Ну и где он? – задался этим вопросом Алекс уже по своему приходу вниз, в вестибюль отеля, оглядываясь здесь по всем имеющимся в наличие сторонам. Где и в самом деле никого нет из тех, кто мог бы ждать Алекса. А вот стоило ему бросить свой взгляд в сторону входных дверей, то там он и обнаружил Максимилиана, скромно так стоящего у самого входа.

Алекс со вздохом неопределённости подходит к Максимилиану, и… Натыкается на вопрос с его стороны. – Ты готов? – Алекс несколько покороблен таким без приветственным приветствием Максимилиана, где тот ко всей этой своей невоспитанности добавляет своё оценочное восприятие его действительности, посмотрев очень пристально на него анализирующим взглядом и тут же сделав нескрываемый от него вывод: Как вижу, то посредственно.

И хотя это было отчасти так, Алекс, выведенный из себя этим самоуправством Максимилиана, не собирался с ним соглашаться, и сказал твёрдо: «Да, я готов».

А тому только этого, привести Алекса в рабочее состояние (а он дурак и не сообразил, что его берут на его рефлексы) и нужно было. Впрочем, Максимилиану всего этого недостаточно, и он, однозначно не страдая своим вредоносным характером, который он холит и лелеет различными каверзными и язвительными насмешками над людской природой, начинает следовать тому, что в него заложено природой. А это близкая к циничности насмешка над всем и вся.

– А к чему готов? – вот такое издевательство спрашивает Максимилиан. И Алекс прямо в себе пререкается, не зная, что и ответь на всё это.

– Как насчёт кофе? Как один из вариантов. – После небольшой паузы, которую Максимилиан благотворно для себя потратил за наблюдением за подавленностью собой Алекса, сделал он такое предложение Алексу. И тому ничего другого не оставалось делать, как только согласиться с ним.