Свидетели 8-го дня

– Ты поступил объяснимо твоей рефлексивной эмоциональностью. – Выглядя на данный момент как‑то особенно вальяжно, с вот такой точки своего зрения на Алекса, как минимум снисхождения, начал ему отвечать Максимилиан. – Но всё же это было нерационально. – Здесь Алекс его хотел перебить, потребовав разъяснить, что это ещё за рациональность такая, и с чем её тут едят, да не успел, Максимилиан со словами: «Посмотри туда», как‑то вдруг кивнул за спину Алекса, и ему пришлось повернуться туда, и …обнаружить, что Максимилиан крутит им, как только хочет.

– И что я там должен был увидеть? – нервно спрашивает Алекс.

– Камеры наблюдения и контроля обстановки. – Как само собой разумеющееся говорит Максимилиан.

Алекс вынужден признать за собой эту невнимательность и в чём‑то спешную оплошность, в чём он признаваться кроме самому себе не намерен, и теперь уже он переводит русло разговора в другую, в оконную сторону.

– А что с ним? – спрашивает Алекс, кивая на всё того же типа, так и стоящего в одном не сдвигаемом положении, полной обездвиженности.

– Сигнал о происшествии поступил в центр контроля обработки информации и юридического оформления реальности. И фактов объективного контроля было достаточно для того, чтобы вынести по этому делу решение и до приведения его в исполнение, взять в разработку нарушившее закон лицо. Погрузив его в вакуум среды, с заморозкой там законов физики, где на него обрушившись, начинает давить сила тяжести его вины, как понимается, которая и не даёт ему возможность двигаться в этой среде. И всё до разрешения вопроса с ним специализированными на такого рода конфликтах органами. – Вот такое выдал объяснение всему происходящему Максимилиан. Чего, судя по мало что понимающему и мало поверившему сказанному лицу Алекса, было для него недостаточно, и Максимилиан посчитал нужным развернуть свой ответ.

– Человек, становящийся на путь вне закона, не полностью отдаёт себе отчёт в том, что всё это подразумевает. На чём он в итоге спотыкается и ловится в нашей реальности осознания реальности. Где понятие законов и регулирующих реальность правил, имеет всепоглощающее значение. И человек вне закона, как общее понятие, начинает взаимодействовать с действительностью не только с нарушением человеческих законов, но и вопреки физическим законам и регуляторам его реальности. Что влечёт за собой его помещение в свою вакуумную автономию. И как ты можешь увидеть, то это приводит его к полной обездвиженности. А всё потому, что человек так природой создан, что ему для своего движения и проявления себя обязательно нужна какая‑нибудь основа, от которой бы он отталкивался. И не имея её или же лишившись, он теряет все ориентиры и возможности к управлению самим собой, и замораживается в одном положении ступора. А если к этому добавить информационную изоляцию и вакуумную опустошённость, то он и вовсе себя теряет, становясь нулём. – Здесь Максимилиан закашлялся и тем самым не дал Алексу полностью воспринять его последнее предложение, которое было лишним.

Впрочем, Алекс итак не был сильно внимательным к последним словам Максимилиана, его переполняло желание задать вопрос. И только Максимилиан сбился на кашель, он тут же задал волнующий его вопрос.

– Но если все в курсе этого, то тогда зачем пытать для себя счастье? – кивая в сторону окна, спрашивает Алекс.

На что, как оказывается, есть самый банальный и простой ответ. – Таков уж человек. – С подчёркнутым вздохом сожаления говорит Максимилиан. – Не избавился он ещё от своего природного атавизма, жить и воспринимать окружающий мир через чувства, свою эмоциональную конституцию. И принимает в нём подчас решения не его разум и рассудок, а чувства. Которые и приводят его к спонтанным, неразумным решениям.

– Это да. – Согласился Алекс, посмотрев в сторону административной стойки, откуда на него с интересом смотрела Лиза, и сквозящую в нём чувственность не заметить было невозможно.

 

Глава 2

 

Утро первого дня

«И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал.

И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал.

И настал восьмой день, день начала начал значимости и дел человека. Да будет так». – С вокзального электронного табло сверху на вас смотрело и встречало это напутствие в мир новой судьбы и разума всех и всякого встреченного миром Свидетелей восьмого дня, собой определившихся и определивших в своём значении этот мир земной.

И ты, чуть ли не сразу задрав вверх голову в сторону этого табло, начинаешь понимать, что с этой минуты тебя уже ни на миг не отпустит испепеляющая твоё сознание, определяющая местное атмосферное и душевное беспокойство и давление мысль о первопричинах сущего и бытия.

 

Вначале было слово, как безбожно и под копирку чьего‑то мнения всё это повторяют люди заимствованного и мало своего ума, но только не в этом исчислении временных начал, их продолжений, то есть следствий и того, к чему всё это идёт циклически и всегда по кругу, куда уж только как‑то потом посчитал, что занесла нелёгкая Алекса, сейчас уж и трудно определить, кто на самом деле такого. И это слово было произнесено у стойки таможенного контроля, со стороны контролёра: «Приветствуем вас в нашем измерении здравого смысла».

После чего Алекс, как и всякий благоразумный гость, не задаваясь лишними и ни к месту, и ни ко времени вопросами, дождался момента, когда ему вернут проверенные документы, как оказывается, не только служащим таможенного контроля, но и временем, а значит, и здравым смыслом, в чём Алекс до этого момента не сомневался хотя бы потому, что об этом никогда не думал. А вот сейчас он, натолкнувшись на новые реальности взглядов на этот вещевой предмет не просто обихода, а определения твоего сознания и индивидуальных особенностей, паспорта, понял, что он смотрит на мир, как оказывается, слишком упрощённо и необдуманно, относясь к нему как к само собой разумеющемуся, а он, между тем, в каждой части своего представления и представительства несёт в себе столько всего глубокомысленного и разнообразного по определению разных их пользователей и использователей.

– То ли ещё будет. – Получив и в тоже самое время вернув назад свой паспорт из рук внимательно за каждым его действием наблюдающим служащим таможенного контроля, что не позволило в себе расслабиться и это всё как‑то всего в себе Алекса сковало, в том числе и в выражении в себе серьёзности намерений и решения прибыть сюда, в эту часть действия и реализации физических законов, уже по отходу от стойки такого разнообразного контроля и твоего рассмотрения, всё же успокоившись, побурчал себе в нос Алекс, сам себе и своей шкурной предприимчивости улыбнувшись. А вот что он хотел таким бубнящим словом сказать, предвзято отнестись к этому новому миру других измерений, правил и возможностей, или же это была присказка в преддверии ожиданий волнующего, вставшего на пути к новым открытиям для себя туриста, то пусть всё это останется внутренним делом Алекса до тех пор, пока всё это не выйдет за границы его личного комфорта, как нынче определяются границы самостоятельности личности и человека.