Уй

– Согласен, – ответил альт‑Хейдар.

– Что нам делать? В текущем положении мы не способны ни на что, и я сомневаюсь, что единственной целью нашего появления было сохранение жизни этих двоих, чтобы сидеть в запертом зале и бесконечно заунывно вспоминать прошлое без возможности выбраться.

– Наивные слова, – ответил теперь уже оригинальный Хейдар.

– Хейдар, неужели тебя устраивает текущее положение дел? – отчаянно спросила альт‑Лениза.

– Я лишь наблюдаю за происходящим, у меня нет выбора.

Лениза вернула контроль над телом, глаза потухли.

– Помню когда‑то давно на каждом углу было модно кричать о том, что все люди травмированы в той или иной степени, и что это важно, – она вздохнула и легла на холодный пол. Лежа на боку, вырисовывая что‑то пальцем на полу, она продолжила: – Что признавать свою травму, говорить о ней, смотреть на мир сквозь призму своей травмы и понимать, что она влияет на тебя и твои решения – это важно. И почему‑то, видимо в силу возраста, я наивно верила в это. Почему‑то я не понимала, что если мне плевать на чужие травмы и проблемы, что если мне нужно как‑то жить и разбираться со своим багажом, всем вокруг ровно так же наплевать на меня, и если им нужно знать о моих проблемах, то только с целью манипуляции и шантажа. Я не понимала, что разговорами о травме и ментальных отклонениях нас отвлекали от наших амбиций, лелея в нас позицию вечной жертвы, готовой открыто признавать свою неполноценность, мириться с ней и подставлять вторую щеку. Это только потом я осознала, что самое правильное отношение человека к человеку – настороженное и вежливое равнодушие с неусыпной готовностью атаковать при малейшем намёке на опасность. И всё же так устроен человек, что он ищет тепла и сочувствия. И я хотела, чтобы все вокруг превозносили и любили меня, но без взаимности с моей стороны. Я всегда была изгоем, моей семьёй был только ты. Я не доверяла никому, кроме тебя. Я находила в тебе то тепло, которого мне так не хватало, пусть и в странной форме. Что я всегда находила удивительным, так это способность человека приспосабливаться к новой норме, которую ещё вчера он считал невозможной. И я привыкала. И я распознала социальные коды и подходы, и я поняла, как очаровывать людей, как играть нужную роль. А потом не стало людей, и некому стало манипулировать нашими слабостями, как и мне стало абсолютно некем манипулировать. И к этому я тоже привыкла. Что бы с нами ни происходило в прошлом, это осталось в прошлом, как и все те люди, что влияли на нас с тобой.

 

 

VII

 

Утро в Купольном городе начиналось с восхода. Шесть гигантских светильников‑солнц на небесном экране поднимались из‑за дымчатого горизонта и двигались параллельно друг другу на протяжении дня. Восход был раньше общего времени подъёма, и многие ассембледы, включая Лили, предпочитали время подъёма немного раньше положенного, наблюдая за восходом, за тенями от зданий‑деревьев. Наблюдали за роботами, заканчивающими неизменный маршрут очистки и мойки. Они обманчиво казались живыми, усердными и хозяйственными. Глядя с балконов на гигантский мир на восходе, многие заправлялись техническими жидкостями на день, вставляли ампулы питания в разъёмы, проводили ежедневное техническое обслуживание тела, не торопясь, словно мир ненадолго застыл. Кто‑то, как мог, вымывал остатки коктейля из тела после похода в определённые заведения. Это было прекрасное время, когда ассемблед всё ещё был хозяином своей жизни и его не очень волновали общее благо, боги и общество в целом.

Наконец, ассембледы направлялись в центр ветки, садились в предназначенные для них поды, чтобы стройными рядами отправиться на выполнение назначенной им роли в обществе.

«Утренние поды не ждут» – фраза, произносимая ассистентом в поде каждым утром, являлась своего рода «добрым утром» от общества и раздражала почти всех.

Сев в под и зафиксировавшись, Лили привычно помахала рукой и улыбнулась своим соседям, которые так же привычно помахали в ответ, хотя они даже не знали имён друг друга.

На мониторе привычно высветилось значение кармы вместе с остальными показателями, на которые мало кто обращал внимание.

– Отличного дня! – поприветствовал голосовой интерфейс. – Ваша карма держится на приемлемом уровне, но можно и лучше! Зачитать список рекомендаций по улучшению кармы?

– Зачитай, – ответила Лили с заметным раздражением. – Я же не могу сама отправить запрос в АПИ и посмотреть свою карму, не так ли?

– Ваша карма повысилась благодаря вашему желанию стать лучше! – сказал голос после нудной тирады. – Хотите ответить на вопросы по содержимому лекции, чтобы получить дополнительные баллы?

– Валяй, машина, неси свой экзамен, – ответила Лили, всё больше мрачнея.

– Какую предпочтём музыку и подсветку сегодня? – спросил помощник после пытки вопросами.

– Без музыки и подсветки, пожалуйста, как обычно, – ответила Лили.

Под тихо скользил по магистрали, и Лили смотрела в монитор, на котором крутили новости об ассембледах, которые повышают свою карму добровольными общественно‑полезными работами и достигают впечатляющих результатов. Но Лили привычно не воспринимала информацию с экрана, думая о своём, пока карма от направления её взгляда немного росла.

– И помните, что ваша карма влияет на продолжительность вашей жизни, – дружелюбно напомнил интерфейс по прибытии в клинику.

– Может ли моя карма влиять на уровень твоей пассивной агрессии? – спросила Лили, выходя из пода.

Карма снова немного упала, но Лили этого уже не увидела.

– Сайер взял отгул на сегодня, – вместо приветствия сообщила Алинук на рабочем месте. – Придётся нам с тобой выполнять его обязанности сегодня.

– Интересная история, – саркастически ответила Лили. – А это зачтётся нам в карму?

– Ха‑ха, хорошее у тебя настроение с утра, поругалась с помощником? – догадалась Алинук.

– Что с Сайером стряслось‑то хотя бы? Он опять ловит рыб в пруду, пока ангелы не видят?

– Чёрт его знает, но наверняка что‑то серьёзное, иначе отгул бы ему не дали.

– Ну, раз так, мы идём в бар сегодня, отказы не принимаются. Ненавижу лишнюю работу, – пробурчала Лили.

– Ок, без проблем. Только давай захватим кое‑кого из соседнего отделения, – попросила Алинук.

– Хм, как интересно, и кого же?

– А вот и познакомитесь.

– Как там с плановыми промывками радиаторов? – поинтересовалась Лили. – Ненавижу их, – добавила она. – Унылее работы не придумаешь. И какой только грязи не собирается в радиаторах, иногда просто уму непостижимо, откуда она взялась и что ассемблед такое делает, что в радиаторе порой буквально экскременты животных оказываются, – Лили словно не хватало повода для нытья на пустом месте.

– Их сегодня мало в расписании, могу забрать на себя, – предложила Алинук. – Давно делаю промывку на автомате, не особенно задумываясь. Зато сегодня несколько плановых полных техобслуживаний, которые я ненавижу.