Вампирский календарь

– Понимаю вас: кто умер в Шинингшахаре, останавливает колесо сансары, попадает в рай, по‑вашему, – важно произнёс офицер. И добавил: – Пока вы оба свободны. Но не покидайте город. И оформите все бумаги. К вечеру можете забрать тело.

…Лилит и Лев пробирались к отелю в толпе, как в реке, – против течения.

– Почему ты подала на меня заявление? Ничего не понимаю… Что за игры?

– Да потому, что только так я могу исправить то, что вы натворили!

– Я такой идиот – потерял Агнию, убил её своими руками! Зачем только я её послушал? Влюблённый придурок! – бичевал себя Лев.

– Оба вы идиоты. Как можно было пытаться стать веталой вот так, с бухты‑барахты?

– Да‑а‑а? Может быть, ты знаешь, почему у Агнии не получилось? – сделав упор на слове «ты», скептически спросил Лев.

– Вообще‑то я давно слежу за исследованиями сестрицы – пароль‑то на компе эта беспечная дурочка не ставила. Так что знаю, где Агния ошиблась. Сегодня будет четырнадцатая ночь тёмной половины месяца бхадра. Сегодня, а не вчера! Ты‑то вообще был не в курсе, а сестра всегда была самоуверенной выскочкой. Но тело её в порядке, а это главное. Всё ещё можно исправить…

– А этот спектакль в полицейском участке? Я был в бешенстве, когда понял, что это ты назвалась Агнией. Если бы меня не приковали, я бы тебя убил!

– И всё бы испортил! Но это даже хорошо, что ты не умеешь врать… Ты так естественно вёл себя на допросе: «Я? Убил Лилит?! Не может быть!» – Лилит ядовито передразнила Льва. – Этот старый полицейский, «живой полиграф» сразу понял, что ты не убивал «Лилит», потому что ты говорил истинную правду. Если бы он спросил про Агнию – ты бы сразу раскололся. Вот я и назвалась ею. Лев встал как вкопанный, поражённый догадкой:

– Значит, ночью а был с Агнией, а утром приходила… уже ты? «В эту ночь был с ними обеими», – ужаснулся он. – Я, – нехорошо улыбнулась Лилит. – Зачем?

– Да чтоб в участке ты искренне думал, что Агния жива. Но ты и тут чуть не испортил дело.

Лев застонал и взмолился:

– Ты следила за её затеей, ты умная, ты знаешь, как всё исправить… Ты – моя последняя надежда! Помоги, Лилит!

– А ты будешь благодарен мне всю жизнь? – ехидно спросила она.

– Да, – обречённо кивнул Лев.

– Неубедительно врёшь, – рассмеялась Лилит.

 

* * *

 

…Гигантский баньян, больше похожий на рощу, преграждал вход на Южное кладбище. Льву показалось, что это не дерево, а толпа калек‑великанов, опирающихся на костыли. Путников насторожил шорох – стая огромных почти невидимых крылатых то ли птиц, то ли летучих мышей сорвалась с веток, когда они проходили среди стволов баньяна. Лев негромко вскрикнул, когда существо мазнуло крылом по его лицу. «Тут во что угодно поверишь, – мелькнуло в голове, – даже в духов».

Лев нёс мёртвую Агнию на руках, почти физически ощущая сопротивление густого прохладного тумана. Он осторожно ставил босые ноги, с каждым шагом проверяя надёжность тропы. После ливня сильно пахло мокрой землёй, чем‑то пряным, а ещё – свежей зеленью, раздавленными червями и озоном. В нескольких шагах перед ним плавно колыхалась почти растворившаяся в ночи фигура Лилит в тёмном сари. «Откуда она его взяла?» – подумал Лев.

Сквозь туман то открывали, то закрывали глаза огромные звёзды.

На краю кладбища, на берегу заросшего пруда, Лев увидел мрачный храм. От него веяло холодом. Жидкая тьма сочилась из щелей каменной кладки.

– Храм Кали, – обернувшись, бросила Лилит. При рассеянном свете звёзд Лев с удивлением заметил, что сари на ней, оказывается, красное, а на бледном её лице горят красные губы («Помада? Бетель?» – гадал он). В правой руке Лилит держала небольшой глиняный горшок со священным пеплом негасимого огня, с помощью которого от сотворения мира разжигают в древнем городе погребальные костры. («Шива, говорят, даже купаться любит в священном пепле», – вспомнилось Льву.) За поясом у Лилит остро блестело лезвие короткого изогнутого кинжала‑куттара.

«Не видел места мрачнее, – подумал Лев, – да и Лилит просто не узнать!» Казалось, девушка стала выше ростом, распущенные волосы короной вздымались вокруг головы, а в походке и осанке проступило величие. На лице – бесстрастное выражение, будто она выполняет чужую волю. «Она служит Кали», – похолодел Лев.

– Уже третья стража ночи. Сними одежду и соверши священное омовение. Потом смочи водой лицо и руки Агнии! – приказала Лилит.

Лев осторожно положил тело Агнии на берег, разделся и вошёл в тёмную воду. Тинистое дно жадно чавкнуло, ноги заскользили, он отчаянно балансировал, чтобы не упасть в чёрное ложе пруда. Лев зачерпнул воды и приложил влажные ладони к воспалённому лицу. Он чувствовал себя как в детстве, когда болел скарлатиной и валялся в горячечном бреду: будто бежишь куда‑то, а сил уже нет, и остановиться нельзя, потому что сзади подступает невыразимый, нечеловеческий ужас, и голова горячая‑горячая, а мысли несутся с бешеной скоростью…

После омовения стало легче. Казалось, он стал лучше видеть. Теперь Лев различал едва заметные силуэты духов, висящих вниз головой на баньяне. «Они, значит, висят тут, как летучие мыши, и ждут, когда принесут свежего покойника, чтобы вселиться в его тело», – понял он. Веталы обнимали себя, скрестив свои четыре руки. Плотно сложенные, как у летучих мышей, крылья закрывали их спины. Лев сложил ладони лодочкой, набрал воды – оросил лицо и растёр холодные руки Агнии. Её веки дрогнули… или ему показалось?

Тем временем Лилит провела ножом круг у самого порога храма. («Диаметр – метра три», – зачем‑то прикинул Лев.) – Принеси тело Агнии! – велела Лилит.

Он положил тело Агнии в магический круг ногами ко входу в храм. Лилит одобрительно кивнула.

«Надеюсь, Лилит знает, что делает!» – молился неизвестно какому богу выпавший из действительности Лев. Ему подумалось, что так он будет чувствовать себя после смерти – понадеется, что кто‑то подскажет ему, как себя вести.

– Теперь ложись по левую руку Агнии, – приказала Лилит.

Лев лёг на влажную землю. Вспомнил, что вся его одежда осталась на берегу пруда, смутился, попытался закрыться, а потом подумал, что это уже неважно. Лилит наклонилась и натёрла ему священным пеплом грудь, плечи и лоб повыше переносицы – он почувствовал, будто во лбу открылся слезящийся глаз, а грудная клетка разошлась, и Лев сердцем и лёгкими ощутил боль и холод от соприкосновения с ночным воздухом. Себе и Агнии Лилит тоже поставила пеплом точку на лбу.

И восстал ветер.

Туман рассеялся.

Небо открылось над головой, как бездонная пропасть, усыпанная сияющими драгоценностями.