Вампирский календарь
Вот так мы и живём, существуем то есть. Я занят тем, что пытаюсь вспомнить, что чувствовал, когда был живым. Жалким, мягкотелым, себялюбивым, до ужаса боящимся потерять то, что люблю… но – живым!
Я – бессмертен.
Я – мёртв.
Все три мира я отдал бы за мою потерянную короткую смешную человеческую жизнь, которая сейчас кажется мне такой яркой, чудесной, неповторимой…
Прощайте.
Ваш Лев, то есть ветала…
Николай Остапцов
Орден хрустального кортика
– Сколько лет! – радостно закричал, увидев меня, Тодоровский. – Сколько ж мы с тобой не виделись? Я лихорадочно стал прикидывать, сколько времени прошло с момента нашей с ним последней встречи. Получалось, больше ста лет! Он тогда был поручиком кавалерии, лихо обращался с саблей, всех удивлял мастерством стрельбы из револьвера, а в карточных играх так и вовсе ему не было равных. Я тогда изображал полкового священника и не мог «блистать» такими «талантами». – Давненько, давненько! Ещё в Русско‑японскую! В Маньчжурии! – Точно! – Старый вампир, конечно, не выглядел на свои семьсот с лишним лет. Максимум лет на пятьдесят, если на общечеловеческие… – Хорошие времена были! И сытые, и вполне безопасные… И никто на нас внимания не обращал… – Не скажи, Дмитрий Петрович! Ещё как обращали! Особенно если мы теряли осторожность… Знаешь сколько раз ко мне приходили исповедоваться, заодно и поделиться своими подозрениями на твой счёт? – Полноте, сударь! – на старинный манер осадил мой пыл бывший князь Забубённый, он же – бывший поручик Шнырин и мало ли кто ещё «бывший». – В те времена никто даже не представлял, что быть вампиром и при этом не пить кровь – вполне нормально! В те времена ведь как считали?
– Это понятно, Петрович! Но согласись, когда их обгладывали за карточным столом, они чувствовали…
– Да бросьте, отец Егорий… Георгий… Кстати, как тебя сейчас зовут?
– Юрий Михалыч Бутылин, если интересно… Тружусь в средней школе, учителем истории. Да‑да! В «очень средней» школе, «очень средним» учителем. В июне пора бы поменять школу, а то возникнут подозрения, ведь я как‑то не старею…
– И не жалко детишек?
– А кем, с твоего позволения, мне работать? Водителем на самосвале? Или, может, электриком? Как ни крути, а лучшей профессии для человека с моей особенностью – не найти!
– Но ведь…
– Эмоции, Дмитрий Петрович, – это мощная энергия! И не обязательно отрицательные! Не доводилось ли читать «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара? – Петрович кивнул. – Помнишь финал? Не напрягайся! Не ручаюсь за точность, но там было что‑то такое: «Все вокруг спокойны, значит, и я спокоен тоже!» Для меня это: «Все вокруг спокойны, значит, я голоден!» Не могу, если вокруг ничего не происходит! Мне обязательно нужно, чтобы кто‑то вокруг волновался, боялся, нервничал… На худой конец, пойдёт и радость, смех… А где, как не в школе, эмоции проявляются столь ярко и столь искренне? А ты, Дмитрий Петрович, сейчас чем промышляешь? Как и раньше, военным?
– Нет, Юра… Сейчас быть военным – не получится. Не успел прибыть на новое место службы, а о тебе уже знают всё! И в каком училище… Как они теперь называются… Военный институт! Или военный университет? Не успеваю я за их реформами! Вкратце и где учился, и где и под чьим началом служил, и чего стоишь как офицер…
Да и возраст, знаешь ли, уже не тот, чтобы выглядеть как бравый солдат… Я теперь – актёр!
– Не может быть! – Почему же не может! Не Щепкин, конечно, даже не Райкин… Зато всё время на людях. Эмоции – через край! Правда, театр, похоже, доживает последние годы… Театралы – стареют. Молодёжь если и приходит, то лишь один раз. Придут, посмотрят… А тут что? Зрелищность? Да какая тут зрелищность? Никакого сравнения с кино! Актёрское мастерство? Кто его оценит?! Мы с минуту помолчали.
– Как я понимаю, – я начал новый виток разговора, – вампиры нашего уровня обречены на вымирание? – Пока нет, Юрий… Михалыч… Но спокойная жизнь, похоже, заканчивается. А тут ещё и биометрические паспорта ввести собираются…
– Слышал и об этом… И что? Теперь уже и поменять документы станет невозможным?
– Не думаю… Хуже другое! Собираются объединить вообще все документы! Представь себе, что есть проект – сделать в одном документе и паспорт, и водительские права, и банковскую карту, и медицинскую… В общем, всё! И плюс ко всему этому – зашить человеку под кожу небольшое устройство, которое не только объединит в себе все эти документы, но и будет отслеживать человека в любой точке Земли! Представь себе: куда бы ты ни пошёл, о каждом твоём шаге уже знают. А в перспективе будут ещё и мысли каждого отслеживать! Только подумал, мол, зря цены на электричество подняли, зря Китаю уран продают, а тут тебе – р‑раз! И все твои накопления со всех счетов и заблокировали!
За спиной Дмитрия Петровича я заметил чертовски знакомую физиономию ещё одного из наших, имя которого запамятовал. Он потихоньку подкрался к бывшему князю, подмигнул мне, чтобы я его не выдавал, и протянул руку к правому плечу, хотя левое было ближе. Однако дотронуться до него не успел.
– Леонидыч! Сколько я тебя знаю, ты всегда подходишь со спины и всегда тянешься к дальнему от себя плечу! Придумай, наконец, что‑нибудь новенькое!
Непонятно как замеченный Герман Леонидыч – точно! Герман Леонидович Демидов – вот как зовут этого упыря – улыбнулся во всё своё грызло.
– Те‑тебя, Дми‑Дмитрий Петрович, не п‑проведёшь! – Герман почему‑то стал сильно заикаться.
– Конечно! Сколько я тебя знаю, ты всегда так делаешь… А сейчас так глянул на часы, думаю: Герман близится, а полночи – всё нет! И точно – знакомый запашок‑с!
– А ты в‑всё в‑время замечаешь! Ну, хо‑хоть раз бы сде‑сделал вид, что не за‑заметил! – Леонидыч широко улыбнулся. Он почти не изменился со времён нашей последней встречи, разве что побрился наголо, да в бровях появились несколько седых волосков. Даже образ «пьян до синевы и слегка выбрит» поддерживается исправно. Ему, видимо, и невдомёк, что Дмитрий Петрович его каждый раз обнаруживает именно благодаря сильному перегару. Удивительная особенность у Леонидыча: какие бы напитки он ни употреблял, перегар всегда имеет один и тот же запах…
– Леонидыч, а ты‑то здесь откуда? – Бывший князь Забубённый, насколько я помню, недолюбливает Леонидыча, надо понимать, из‑за склонности к пьянству и глупым шуткам, а потому не слишком с ним церемонится.
– Да‑да от‑откуда мне знать? Моё дело – «по ма‑ма‑ленькому»! – Бритый упырь заржал со своей, в общем‑то, глупой шуточки. Конечно, князю она понравиться не могла. – Велено явиться, ну я и «Вот он, как живой!»
– Всё с тобой понятно… – Бывший поручик Шнырин, а теперь – театральный актёр мастерски владеет собой. Этого у него не отнять! Ни одна жилка не дрогнула на его лице, хотя он, скорее всего, с трудом сдерживался.
– Ладно, господа упыри‑вампиры‑вурдалаки! Без двух минут полночь! Клуб уже открылся… Нам пора!
